Поиск по сайту:


 Locations of visitors to this page



Мифы и легенды Угарита

БАЛУ И МУТУ

ДВОРЕЦ ДЛЯ БАЛУ

Информация присутствующая здесь взята из книги "Мифы и легенды Древнего востока".
Книгу можно купить здесь

БАЛУ И АНАТУ

ВОЛШЕБНЫЙ ЛУК

В ПОХОД ЗА НЕВЕСТОЙ

Угарит, находившийся близ современного сирийского города Латакия (древняя Лаодикея), один из древнейших культурных центров Средиземноморского побережья Ближнего Востока, столица маленького Угаритского царства. Это царство не имело большого политического значения, находясь в зависимости то от одной, то от другой великой державы. Население жило трудовой жизнью, испытывая нужду в средствах пропитания и страх перед завоевателями. По сравнению с расположенными южнее городами Библом, Тиром и Сидоном, Угарит был небогатым городом. Но мы обязаны ему подлинными сокровищами культуры.

Во время раскопок Угарита начиная с 1928 г. были подняты на свет таблички, испещренные клинописными знаками, каждый из которых обозначал звук, но, в отличие от нашего алфавита, только согласный. Наличие алфавита сделало возможным быстрое прочтение табличек. Оказалось, что они написаны на аморейском языке, родственном древнееврейскому и арабскому. Отсутствие в письме гласных звуков создавало определенные трудности в правильном написании и понимании отдельных собственных имен и географических понятий, но со временем они были преодолены.

Из найденных текстов наибольшее внимание привлекли записи угаритских мифов, осуществленные в середине XIV в. до н. э. по приказу царя Угарита Никмадду II. До этого времени мифы имели форму былин или саг, передававшихся из поколения в поколение по памяти. Набор названных в табличках богов, встречающиеся географические названия указывают на то, что сами мифы сформировались примерно за пятьсот лет до их записи. Об этой же дате — 2000-1900 гг. до н. э. — говорят и особенности языка табличек, более древнего, чем язык, которым угаритяне пользовались в документах и частной переписке XIV в. до н. э.

О том, что найденные религиозно-мифологические поэмы Угарита возникли как памятники устного народного творчества, свидетельствуют также их художественные приемы, типичные для фольклора едва ли не всех времен и народов. Один из этих приемов — стойкие речевые выражения, переходящие из поэмы в поэму, наподобие тех, которые мы встречаем и в русских сказках.

Безымянные создатели угаритских былин при повторении ситуаций использовали одни и те же выражения, не утруждая себя поисками новых, что считается обязательным для письменных литератур. Так, независимо от того, кто достигает резиденции верховного божества Угарита, он оказывается «у устья Реки, у истоков Океанов обоих». Хотя каждый человек переживает горе по-своему, в мифах ощущение скорби и утраты передается одной и той же речевой формулой.

Другой прием народного творчества, используемый создателями угаритских былин, — это повторение одной и той же мысли, высказанной в первом стихе, с некоторыми дополнениями во втором и третьем стихах, создающими своеобразный ритмический рисунок. Так, бог Грома и Молнии, обращаясь к богу — властителю Моря, говорит ему:

Я, Балу, твой раб, о Море,
Твой раб навсегда,
Сын Дагану — твой пленник.

Современный литератор выразил бы эту мысль иначе: «Я, Балу, сын Дагану, о Море, навсегда твой раб и пленник». Но это уже была бы не поэзия, как в древнем тексте, а проза. Ее нельзя было бы декламировать, раскачиваясь под сопровождение музыкальных инструментов.

Образы угаритской поэзии отличаются богатством и разнообразием, присущими эпической поэзии других древних и современных народов. Используются сравнения из мира живой и мертвой природы. Боги и полубоги сравниваются с дикими и домашними животными, с растениями. Это создает эффект приближения воображаемого действия в недоступных людям верхней и нижней сферах, вызывая соответствующий поклонению богам эмоциональный настрой. Так, для обрисовки изменений, наступающих в мире с воскрешением бога растительности, используется следующее выражение:

Небеса изливают елей, Ручьи наполняются медом.

Боги Угарита мыслятся в образах людей, но неизмеримо более могущественных и бессмертных. Они пируют, любят, ненавидят, видят сны, постоянно воюют друг с другом, проявляют коварство и жестокость. Им доступны все человеческие чувства. Верхние боги обитают на высоких горах, что естественно для народа, обитавшего в горной местности. Картина жизни угаритских богов — зеркальное отражение жизни народа, населявшего морское побережье, жившего в стране, богатой камнем и лесом.

Во главе Угарита находился бог Илу, известный народам, родственным угаритянам по языку, как Эл, Элим, Элохим, Илум, Аллах. От имени этого бога происходят многие распространенные ныне имена, о чем обычно не догадываются те, кто их носит: Миха-ил, Гаври-ил, Дани-ил, Саму-ил. Имена эти, как правило, могут быть точно переведены. Так, имя Самуил состоит из двух слов: саму — «имя» и ил(у) — «бог» и означает: «Мое имя Иву». Родители, давшие ребенку это имя, рассчитывали на то, что бог Илу не откажет ему в своем покровительстве.

Древние боги, подобно людям, имели отчества и прозвища, отражающие господствующие представления об их происхождении и обязанностях друг перед другом и людьми. А у самого Илу отчества не было/так как он не имел ни отца, ни матери. Он считался родителем других богов и богинь, древнейшим из них. Отсюда его прозвища: Создатель богов, Творец всех творений, Вечный отец, Владыка лет. Пережитком того времени, когда боги почитались в виде животных, является прозвище Илу— Бык.

Место пребывания Илу, его постоянная резиденция — гора «у устья Реки, у истоков Океанов обоих». На этом угаритском Олимпе у Илу имеется дом, где собираются боги, обитающие в других местах, на совет богов, а также и гонцы, знакомящие Илу с тем, что происходит в верхнем и нижнем мирах. В угаритских поэмах Илу — благообразный старец с седой бородой, обычно восседающий на троне, но могущий спуститься с него в случае опасности, чтобы скрыться в других помещениях дворца, или упасть на землю, чтобы выразить чувство скорби.

Образ Илу, созданный мифами, сформировавшимися в начале II тыс. до н. э., не всегда соответствует представлениям о нем верующих, живших во время записи мифов. Так, в одном из гимнов в честь Илу он предстает в образе могучего воина:

Восстань, Илу,
Отомсти, Илу,
С копьем, Илу,
С дротиком, Илу,
С упряжкою, Илу,
С погибелью, Илу,
С пожаром, Илу,
С горением. Илу,
Ради Цапану,
Ради Угарита —
Живее на помощь.

В годы написания этого гимна Угарит особенно нуждался в помощи Илу. На горизонте сгущались черные тучи грандиозного вторжения «народов моря», которое сметет Угарит в числе многих других городов сиро-финикийского побережья и изменит политическую карту всего этого региона. Илу не отблагодарил угаритян за оказываемые ему почести, не отозвался на вопль о помощи. Не потому ли один из «народов моря», обосновавшийся к югу от Угарита, стал почитать Илу и других угаритских богов?

Имя другого главного бога угаритян, Балу, может быть переведено как «господин», «князь». Его прозвища Силач или Могучий указывают на то, что его считали сильнее других богов. Иные прибавления к имени Балу указывают на местность, которой он владел. Так, имя Балу Хаману (или позднее Баал Хаммон) свидетельствует, что он считался владыкой горного хребта Амана. Полагают, что это другое название упомянутой в гимне горы Цапану. Еще один эпитет Балу — Хаддад — означает: «Громовик».

Отцом Балу считался бог Дагану, брат Илу, податель пищи, кажется, рыбной, поскольку «даг» на языке семитских народов — «рыба». Таким образом, Балу — племянник Илу, но его почтительно называли «сыном Илу». На Востоке понятия «отец» и «сын» не обязательно характеризовали родственные отношения и могли указывать на принадлежность к старшему и младшему поколениям.

У каждого из богов должен быть подвиг, главное дело его вечной жизни. Очевидно, главный подвиг Балу — победа, одержанная им над семиголовым драконом Латану, которого также называли властителем и гибким змеем. Глиняная табличка с повествованием о грандиозной схватке Балу с этим чудовищем пока не найдена, поэтому образ Латану и его место в представлениях угаритян о сотворении мира недостаточно ясны. К счастью, Библии, священной книге древних евреев, живших к югу от Угарита, известен дракон с тем же именем (в огласовке — Левиатан или Левиафан), и библейские упоминания Левиафана могут дополнить образ угаритского Латану. В одном библейском псалме (гимне) единому богу Яхве последний воспевается как «восседающий на драконе потопа». В другом псалме Яхве воздвигает свой трон «на корнях моря» (вспомним «истоки Океанов обоих» угаритских мифов). Из этого становится ясно, что Латану — это первозданный дракон, наподобие уже известной нам Тиамат, из которой вавилонский бог Мардук создал небо и землю. Таким образом, есть основание полагать, что победа Балу над Латану имела такое же значение, как победа Мардука над Тиамат, что гора, где находится резиденция Илу и шатер Балу, воздвигнута, по представлениям угаритян, на побежденном Балу морском чудовище, «на корнях моря».

Боги Угарита мыслились семейными людьми, имеющими жен и детей. Но могучий воитель Балу в мифах изображается холостяком, не имеющим поначалу «ни дома, ни двора». Однако упоминаются его дочери — Пидрай (видимо, «Жироносная»; вспомним проливающийся с небес елей), Талай («Росная»), Арцай («Земная»). Возможно, однако, что это не дочери, а жены Балу. Как бы то ни было, их имена отражают связанные с Балу представления как о Подателе дождя, Посылателе росы (без росы в климатических условиях Угарита не могло быть урожая) и Владыке земли.

Главным противником Балу в мифах Угарита выступает бог смерти и засухи Муту, столь же могучий, как он («Балу силен, но и Муту силен»). Вражда между Балу и Муту имеет космический характер. Рингом схватки служит вся земля, а от результата единоборства зависит жизнь или смерть не только людей, но и небожителей. Не случайно, узнав о поражении Балу, Илу предвещает, что и ему вслед за Балу придется опуститься в подземный мир, в царство Муту. Описания владений Муту не столь пространны, как рассказ о нижнем мире в эпосе о Гильгамеше, в греческих мифах о владениях Аида. Названы лишь части подземного мира и «грунтовые воды», от которых ведется отсчет слоев, населенных душами мертвых и подземными богами.

Среди богинь в угаритской мифологии наиболее деятельна дева Анату. В своем первоначальном облике она богиня — покровительница охоты. Охота, судя по рельефам на стенах древневосточных царских дворцов и статуям царей с орудиями охоты, — любимое развлечение царя и царской свиты. Как богиня охоты, Анату является покровительницей царской власти. Но она сама охотница подземного мира, обшаривающая его горы и холмы и имеющая свой дом под землей. Балу, приглашающий ее в горное гнездо, для Анату далеко живущий бог. Но для любви Анату к Балу расстояния не препятствие. Для ее любви не помеха и смерть возлюбленного. Она вступает в поединок со смертью и, выиграв его, возвращает Балу к жизни. В образе Анату, так же как и в аккадском образе Иштар, любовь торжествует победу над смертью. Это первые из образов женщин-героинь в мировой литературе.

Как богиня-охотница, Анату отличается жестокостью и кровожадностью. Убийство доставляет ей удовлетворение и наслаждение. Можно думать, что Анату была судьей наблюдаемого у всех народов земли жестокого обряда перехода из юношеского возраста в возрастную группу взрослых, известного современной науке под названием инициации.

Как богиня-дева, Анату выступает в мифах соперницей богини-матери Асирату. Это соперничество завершается победой Анату, поскольку Асирату не играет в мифах значительной роли, а Анату — главная их героиня. Однако в религиозном культе Угарита XIV — XIII вв. до н. э. первенство принадлежит не Анату, а Асирату и другой угаритской богине — Астарте. Это противоречие можно объяснить тем, что образ Анату отражает древнейшие представления о богах, предшествующие сильному месопотам-скому влиянию на религию и мифологию угаритян.

Наиболее выпукло образ Анату раскрывается в эпической поэме об Акхите, где она проявляет свой характер богини охоты и соперницы юного охотника, одержимой желанием овладеть принадлежащим ему волшебным луком. Союзниками Анату и врагами Акхита в этом произведении выступают хищные птицы, исконные недруги земледельцев.

Постоянным участником угаритского повествования о богах является бог с двойным именем, переводимым как Пригожий-и-Мудрый. Личное имя этого бога, обитающего в подземном мире и стоящего навытяжку перед богом смерти и бесплодия Муту, вызывало ужас, как и он сам, и поэтому держалось в тайне. В угаритских мифах Пригожий-и-Мудрый — мастер на все руки: строитель, кузнец, плавильщик, литейщик, сапожник. Он обладает кузницей, использующей подземный огонь, где создает оружие и орудия труда, мечи и орала. Примечательно, что кузницу Пригожего-и-Мудрого помещали на острове Крите. В этом отражалась религиозная близость Эгеиды и Ближнего Востока. В разделе, посвященном мифам Месопотамии, мы познакомились с богом солнца Уту-Шамашем. В угаритской мифологии ему соответствует богиня Шапаш, названная «лампадой Илу». Как и Уту-Шамаш, Шапаш наделена способностью все видеть, и ей поручает Илу узнать, где пребывает возродившийся Балу. Для этого она спускается вместе с Анату в подземный мир. Представление о том, что солнце может спуститься в царство ночи, характерно для мифов многих древних народов и является попыткой объяснить, куда исчезает солнце с наступлением темноты.

В фантастическом мире угаритских мифов явственны черты реальной жизни. Власть Илу над другими богами характеризуют полномочия царя-жреца, обладавшего как светской, так и религиозной властью. Перечислены все признаки этой власти в виде царских регалий (высокого трона с подножием, судейского скипетра), церемоний поклонения царю. На основании описания в мифах совета богов воссоздается то же учреждение при царе Угарита. В слабости престарелого Илу проявилась ограниченность власти угаритских царей древнейшего времени, когда царь еще был не самодержцем, а первым среди равных.

В этой значительной роли, которую играют в угаритских мифах сельскохозяйственные мотивы, проявилась решающая роль сельского хозяйства в жизни обитателей страны Ханаан. Мифы дополняют данные археологии об этом регионе как месте зарождения древнейшей земледельческой культуры. На основании угаритских мифов восстанавливаются обряды, с помощью которых люди пытались добиться благоволения богов, совершая омовения и очищения.

С давних пор идут споры о том, что появилось раньше — религиозный обряд или миф. Угаритские мифы дали возможность понять, что эти споры беспочвенны, так же как дискуссия о том, что было раньше — яйцо или курица. Угаритские мифы — составная часть обрядов и церемоний. Это устный рассказ, сопровождающий религиозное действо, часть разыгрывавшейся в храме постановки о судьбах богов и созданного ими мира. Такое же религиозное происхождение имели и греческие трагедии.

Культура Угарита — это культура древнейших обитателей средиземноморского побережья Азиатского континента, известных кочевникам-евреям, захватившим южную часть этого побережья в XIII в. до н. э., как хананеи. Евреи восприняли культуру хананеёв во всем ее богатстве и разнообразии. Об этом свидетельствуют их священные книги — Библия. Открытие угаритских поэм дало для понимания обстоятельств создания Библии и возникновения образа единственного бога Яхве больше, чем все другие памятники древневосточной литературы вместе взятые.

Значение религиозно-мифологических текстов Угарита не ограничивается влиянием, оказанным на древнееврейскую религию и мифологию. Они проливают свет также и на формирование греческой мифологии. Если ранее, когда еще не были известны угаритские тексты, мифы о выходцах с Востока, переселившихся в Грецию, истолковывались как воспоминания о плаваниях финикийцев на Запад и их обитании в землях, населенных предками греков, то ныне становится ясным, что контакты греков с Ближним Востоком появляются задолго до расцвета финикийских городов Сидона и Тира. Материалы раскопок Угарита показали, что выходцы из Эгеиды жили на территории Угарита с XVIII в. до н. э. и могли там ознакомиться с теми легендами, с которыми мы познакомимся в этой главе.

Следы угаритского, шире — ханаанского, влияния на греческую мифологию обнаруживаются в представлениях о богах, занимающих многовершинный Олимп. Греческой священной горе Олимп соответствует гора Цапану угаритских мифов. Примечательно, что эта гора в верховьях реки Оронта, известная грекам под именем Касий, в греческих мифах фигурировала как место схватки между предводителем греческих богов Зевсом и змееногим, изрыгающим огонь чудовищем Тифоном, после поражения упрятанным под землю. Таким образом, угаритский змей Латану соответствует не только древнееврейскому Левиафану, но и греческому Тифону.

В греческих мифах Олимп был местом обитания богов старшего поколения, затем изгнанных и низведенных в подземный мир. В более древних греческих мифах также известно о соперничестве младших и старших богов, но дело не доходит до изгнания последних. В некоторых образах греческих божеств мы обнаруживаем черты угаритских богов и богинь. В Зевсе и Посейдоне много общего с Илу и угаритским богом морей Йамму. Греческий бог-кузнец Гефест вырос из угаритского Пригожего-и-Муд-рого. Можно думать, что в первоначальном своем облике владыки подземного огня, имевшего кузницу на одном из островов (Лемносе или Сицилии), облик Гефеста отражал представления об угаритско-финикийском ремесленнике, мастере на все руки, изготовителе оружия и драгоценностей, которые находят в погребениях микенской раннегреческой эпохи. Греческие богини-девы Артемида и Афина (в древнем написании — Атана) вышли из образа угаритской богини-девы Анату. Первая восприняла ее жестокость и необузданный нрав, вторая — мудрость и рассудительность. Еще более очевидна связь между греческой богиней любви и плодородия Афродитой и угаритскими Асирату и Астартой. Однако влияния угаритской мифологии на греческую не следует преувеличивать. Греческие сказители знали об угарит-ских мифах и персонажах угаритско-финикийской мифологии. Но они были самостоятельны в трактовке ее наследия.





Copyright 2000-2017 Акиншин Петр

Все пожелания и предложения отправляйте на e-mail

404