Поиск по сайту:


 Locations of visitors to this page



ВОЛШЕБНЫЙ ЛУК

В поэме об Акхите, в отличие от других угаритских религиозно-мифологических текстов, наряду с богами действуют герои — мудрый царь Даниилу, его сын Акхит, рождение которого было наградой царю за его благочестие, и союзница Акхита, сестра его Пагату, любящая своего брата, так же, как Анату Балу, не сестринской любовью. Пагату — соперница Анату, ибо богиня предлагает Акхиту в обмен за лук также и любовь. Пагату противостоит ей и как покровительница земледелия богине охоты.

Таким образом, поэма об Акхите — эпическое произведение, обладающее всеми признаками любовного романа с характерными для него ситуациями любви, ревности, отчаяния и мести, сочувствием к любящей и страдающей личности, интересом к семье и частным отношениям. Угаритский миф-роман на целое тысячелетие древнее произведений этого жанра у древних греков. Нельзя считать случайностью, что греческие романы появляются в годы близкого соприкосновения античного и древневосточного общества, после завоеваний Александра Македонского, в эпоху эллинизма.

Был царем в стране Ханаан, во граде, чье имя Харнам, Даниилу, муж рапаитский1. Все Даниилу имел, что может душа пожелать, но счастья не ведал. Ибо он был одинок, долгие годы о сыне напрасно мечтая. И наконец он обратился к Илу Быку с мольбою. Дал он обет владыке годов только чистое есть, чистое пить, если творений творец даст ему сына.

Ночь протекала. Начался день, первый, второй. Чистое ел Даниилу, чистое пил. Третий день начался и прошел, четвертый за ним, пятый, шестой, на седьмой вышел навстречу мольбе Даниилу Балу и молвил такие слова:

— О, Даниилу, муж рапаитский! Сына нет у тебя, побега в роде твоем, как у братьев твоих. Радуйся, Илу Бык, всех творений творец, мой родитель, твою услышал мольбу и приказал передать: «Будет сын у тебя, юный побег во дворце. Могильные плиты предкам твоим он воздвигнет, от клеветы и наветов оборонит, будет жажда — вина поднесет, пить захочешь — тебя напоит, погребальные жертвы сожжет в доме моем. В грязь попадешь, очистит одежду. Будет тебе он слугой, правой рукою твоей. Оседлай, Даниилу, ложе свое, свою жену возымей в поцелуях. Отяжелеет чрево ее в объятьях твоих. Произведет она сына тебе. Побег молодой будет произрастать во дворце».

Голову низко склонив перед посланцем Илу Быка, в покои свои царь поспешил. Супругу свою он, как птицу, кормил из руки и подавал ей питье. Первый день и второй, третий, четвертый день давал он ей есть и пить, день пятый и день шестой кормил ее и поил. На седьмой же день, отяжелев, в широких одеждах она на другое ложе легла. Даниилу рядом с ложем сидел и луны считал. На луне на девятой сын закричал. Ему дали имя Акхит. И еще через год дочь родилась, Пагату имя ее.

Четырнадцать минуло лет. Дважды по семь. Из мальчика вырос муж. Отец Акхита решил силы проверить его. И на гору, где жил Пригожий-и-Мудрый, отправил гонца с просьбой выковать лук, какого свет не видал. Кузнец обещал гонцу прийти, когда минет семь дней.

И вот на день на седьмой Даниилу, муж рапаитский, поднялся и сел у входа в ворота, сел на гумне2, под древом могучим3, решая по праву дело вдовы и тяжбы сирот по закону4, иных мудрецов мудрости обучая. И, глаза поднимая, узрел он Пригожего-и-Мудрого с луком в правой руке, с колчаном и стрелами в левой.

— Это — волшебный лук! — молвил Пригожий-и-Муд-рый. — Глазами цель отыщи, стрела ее поразит.

И призвал к себе Даниилу слуг, призвал жену, им повелел приготовить для искусника угощенье, вином его напоить. Пищу приняв и питье, передал Пригожйй-и-Муд-рый лук Даниилу, стрелы же положил ему на колени.

Отправился Пригожий-и-Мудрый к своему горну, к молоту и наковальне. Даниилу поспешил во дворец. Передавая лук и стрелы Акхиту, благословил он его на охоту, что угодна богам.

— Помни, о сын мой, от каждой дичи, что луком добудешь, лучшую часть Анату должен ты оставлять.

Лук к сердцу прижав, ушел Акхит на охоту, чтобы свой лук испытать. На дугу наложил он стрелу и взглянул на оленя, тотчас стрела сорвалась и убила его наповал. Добычу на плечи взвалив, выйдя на ровное место, Акхит отрезал ножом самый жирный кусок. И возложил на алтарь, который сложил из камней. Только поднялся дымок, Анату жертву узрела, вместе с тем увидав за спиною охотника лук. Сразу поняв, что это лук необычный, дева пустилась в полет. Перед Акхитом представ, чашу свою на землю швырнув, голос возвысив, она рекла:

— Слушай, юный Акхит! Речи моей внимай! Пожелай серебра, и ты его обретешь! Золота попроси, будет оно у тебя! Ты же отдай мне свой лук, ветвь, что согнута в дугу.

— Зачем тебе, дева, мой лук? — Анату ответил Акхит. — Деревья тебе посвящу, что украшают Ливан, сухожилия диких ослов, рога диких козлов, камыши тебе посвящу. Пригожему-и-Мудрому это отдай, и он изготовит лук, ветвь в дугу согнет.

Выслушав эти слова, Анату вещала так:

— Вечности пожелай, и ты получишь ее! Бессмертия пожелай, и я его ниспошлю. Вместе с Балу будешь ты числить года, месяцы вместе считать. Будет, как у него, пиром твой каждый день.

— Зачем ты плетешь обман? — молвил юный Акхит. — Твоя мне отвратна ложь. Ведь ни один человек бессмертья не обретет. Как умирают все, так скончаюсь и я. И лук мой не для тебя, он не для женской руки.

— Как ты смеешь дерзить! — промолвила Илу дочь. Грозно топнув ногой, в воздух она взвилась. Землю пересекая, она проникла к устью Реки, к истокам Океанов обоих. У Илу простершись ног, она раскрыла уста, со слезами мешая брань, Акхита она прокляла.

— Сердце свое смири! — Илу Анату вещал. — Акхит не имеет вины. Пусть убивает дичь и жертвы приносит нам. Они ведь так радостны мне!

— О, нет! — закричала она. — О радости позабудь! Дланью длинной своей Акхиту башку сокрушу. Рекою кровь потечет по его волосам.

— Великодушной будь, дочь! — Илу Анату сказал. — Бесчестье тебе не к лицу. Хотя, порочная дочь, желанья исполнить твои никто не мешает.

И удалилась дева Анату. И вот она на пути к Йатпану, воину храброму во хмелю, жившему в Абулуму, городе бога Йариху5. Приблизившись к нему, она сказала:

— Убей юного Акхита, который меня оскорбил, отними у него волшебный лук, который мне приглянулся, лук со стрелами.

— Слушай, дева Анату, — ответил Йатпану. — Ты хочешь убить юнца из-за лука, хочешь убить его из-за стрел, но кто сумеет догнать его, сына ласточки?

— Пусть это тебя не волнует! — сказала Анату. — У тебя отрастут крылья, и ты будешь вожаком в моей орлиной стае, быстрой птицей в моих руках. Когда Акхит сядет за стол, и когда принесут ему пищу, и когда он станет ее вкушать, ты поднимешься вместе со стаей птиц в небо, с быстрой стаей прилетишь с побережья, я укажу тебе Акхита, ты упадешь на него, как хищник, когтящий добычу. Поразишь его дважды в макушку, трижды ударишь в ухо, лишишь его дыхания, что подобно ветру, его дух, подобно пару, подобно дыму из его ноздрей, выпустишь вместе с кровью сок его жизни.

Узнала об этом сестра Акхита Пагату, постигающая волю богов в падении капель, в движении звезд, возвратилась она в дом Даниилу, крик души усмиряя. Разрывая одеяния отца своего, терзая его облачения, она поведала ему, что смерть грозит богу Балу по окончании семилетия, в месяц, когда на деревьях уже созрели плоды.

— Какое горе! — отозвался Даниилу. — Не будет росы! Дождя не будет! Не будут бить ключом источники бездны!

Сладостный голос Балу слышен не будет! Но Балу вернется как зеленый оазис, прорастет юным стеблем на грядке. Будет он ее обнимать и покрывать поцелуями.

— О, если бы и я была стеблем на грядке! — произнесла Пагату. — Тогда бы его объятия достались мне, я приняла бы его поцелуи на ложе из зеленых растений.

Возвратился с охоты юный Акхит. Острым отрезав ножом от дичи лучший кусок, возложил его на алтарь, и к небу вознесся жир в дыма столбе. Жертву богине воздав, он пошел за водою, полный кувшин набрав, его поставил на стол, сам же сел на скамью под дубом могучим. Только он пищу взял, как с неба Йатпану упал. Анату его принесла, словно сокола в сетке. Акхит ощутил удар прежде чем услыхал, падая, крыльев шум. Очи к небу воздев, увидел Анату Акхит и понял, что идет за луком его охота. И, прежде чем новый удар Йатпану клювом нанес, лук свой Акхит схватил, разломал на восемь частей, их в источник швырнул.

Пока терзали орлы Акхита юного тело, Анату в пыли сидела, слезы роняя ручьем.

— Что же ты натворил, Йатпану! — Анату вопила. — Ты погубил юнца, а лук его не сберег. Нет у меня волшебного лука!

Трапезу завершив, в небо поднялись орлы, скрылись из глаз. Гневом пылала Шалаш, Илу лампада, и от ее лучей вся почернела земля, высохли реки. Тогда пришла к Даниилу Пагату и вновь к нему обратилась:

— Слушай, о Даниилу, служитель владыки богов. Виденье привиделось мне. Умер Акхит, юный твой сын. Анату погублен он. Она приказала дыханью из тела его уйти, душу его, словно рой пчелиный, из уст изгнала.

Услышав эти слова, Даниилу Пагату спросил:

— Кто же убийца его? Кого я должен проклясть вместе с девой Анату? Кто рядом стоял и не помог? Где Акхита пролита кровь? Где мне тело найти, чтобы земле предать?

— Стаю орлов послала дева Анату, — отцу ответила дочь. — Вместе с птицами был Йатпану, воин, что храбр во хмелю. Облик принял он орла и клювом удары нанес. Сын твой Акхит пищу вкушал у ключа, что выбился из

скалы. Сидел он там за столом в тени дуба. Место же то близ города Абулуму.

— Слушай, Пагату, меня! — дочери он сказал. — Слушай меня, моя дочь, несущая на плече кувшин с холодной водой, дающая пить ячменю, постигшая тайны звезд. Упряжь из серебра скорее, Пагату, возьми, возьми золотое седло, ослицу скорей запряги.

И сделала Пагату все то, что велел ей отец Даниилу. Поднял ее отец, усадил на седло, на спину ослицы, и отправилась она в путь далекий, чтобы своими глазами увидеть место гибели брата.

После того Даниилу покинул дворец и вышел к воротам, где он судил народ, не обижая вдовы, сирот не обижая, где он иных мудрецов мудрости обучал. Здесь он, став у гумна, молитву вознес облакам:

О, облака! Глядите с небес!
Разрядите ливнем жару!
Разрешите выпасть дождю!
Семь лет скрывался от глаз наших Балу,
На восьмой год он не явился тучей,
Ни росою, ни ливнем, ни бурей на двух пучинах.
Звучный голос Балу нам слышен не был.

Гимн облакам пропев, Даниилу пошел на луг свой, каждый стебелек зеленеющий он осмотрел, приласкал, поцеловал и молвил:

— От опалы я травинки спасаю. На поле несчастном моем может трава расти даже в жару, чтобы кормом стать для скота. Скосит ее мой сын.

Затем он на поле пошел, что долго не знало дождя. Ссохлись колосья. Каждый колос он приласкал, поцеловал и молвил:

— Освобождаю колосья я от опалы. Могут колосья расти даже в жару. Скосит их мой сын Акхит и зерном наполнит амбар.

Только эти слова он произнес, как показались гонцы. Бросился к ним Даниилу:

— Правда ли сын мой погиб? — царь спросил у гонцов. — Правда ли его погубила Анату и растерзали орлы? Верно ли виденье, какое явилось Пагату, что Акхита погубила Анату и растерзали орлы? Верно ли, что ему никто не помог?

— Верно, — сказали гонцы.

Ударил могучей рукой себя Даниилу в грудь, так ударил, что загудела она. Взор в небеса устремил и увидел орла, кружился он над дворцом.

— Нет, мне тебя не догнать! — Даниилу убийце сказал. — Только Балу один может тебя схватить, крылья тебе обломать, перья твои ощипать, бросить к ногам моим. Взрежу тебе я живот, если же кости найду сына, предам их земле.

Только эти слова он произнес, как Балу возник. Быстро орла он схватил, крылья ему обломал, перья его ощипал, к ногам Даниилу швырнул.

Взрезал убийце-орлу Даниилу живот. Сына костей не нашел.

Орленка увидев в беде, всполошилась орлица-мать, прилетела на помощь ему. Балу схватил ее, крылья ее обломал, перья ее ощипал, к ногам Даниилу швырнул.

Взрезал он орлицы живот и останки сына, рыдая, предал земле в склепе богов. И сразу же вспомнил о тех, кто был смерти виной, кто рядом был, но не помог. К небу он руки воздел и произнес:

— Горе тебе, ключ, бьющий из скал! Близ тебя был убит могучий Акхит. Не защитил ты его! Но прежде всего пусть сгинут Анату и преданный ей Йатпану! Горе тебе, и дуб! Близ тебя был убит сын мой Акхит. Ты его не прикрыл! Корни твои пусть исторгнет земля! Пусть засохнет крона твоя! Но прежде всего пусть сгинут Анату и преданный ей Йатпану! Горе тебе, Абулуму! Близ тебя был убит сын мой, могучий Акхит. Пусть же Балу тебя ослепит, свет твой затмит! Но прежде всего пусть сгинет Анату и преданный ей Йатпану!

После того Даниилу, муж исполинский, Илу служитель, плакальщиц призвал, что слезы по мертвым льют, вместе с ними мужей, что щеки ногтями рвут. День продолжался плач, за ним — целый месяц и год, год первый и год второй, за ними два года еще и столько же лет потом. И только на годе седьмом Даниилу служителям скорби сказал:

— Все покиньте дворец, кто плакал о сыне моем, кто слезы о нем проливал!

Затем Даниилу принес вечернюю жертву богам. Запах сгорающих туш, ноздри дразня, восходил к небесам. Когда же запах исчез и рассеялся дым, флейтистки вошли во дворец, флейты к губам поднесли. Радости гимн вытеснил скорбь. Юноши, ставши в круг, начали пляску свою.

И явилась на зов флейт Акхита сестра. И при виде ее музыка оборвалась. Застыли танцоры в позах, в каких застиг их Пагату приход. И в тишине прозвучали слова:

— Благослови же меня, Даниилу, муж рапаитский! Успеха мне пожелай. Готова исполнить я все, что прикажешь6. К тебе придут на гумно боги и рапаиты. Внука ты будешь нянчить, царь вечный. И да пребудет сила твоя, музыка твоя во дни Шапаш и Йариху, в годы, любезные Илу.

1 Понятия «рапаитский»,«рапаиты» — предмет давних споров ученых. Одни полагают, что «рапаиты» — это боги или полубоги, участвующие в магических обрядах плодородия, другие считают их привилегированными мертвецами в царстве мертвых или среди богов, третьи — воинами-аристократами.

2 Ворота играли у древних народов религиозную роль. Площадь перед воротами служила местом народных сборищ, где царь, восседая на троне, вершил суд. В то же время она служила местом обмолота зерна, что являлось пережитком общинной собственности и общего ведения хозяйства.

3 Дерево, под которым сидел царь, — священное дерево. Культ деревьев известен также у древних евреев. В Библии упоминаются дуб плача, вещий дуб, пальма, под которой сидела пророчица Дебора, священное гранатовое дерево у Гибеа.

4 Защита вдов и сирот, как слабых и беззащитных, считалась священной обязанностью царя. Вавилонский царь Хаммурапи заявляет во введении к своим законам, что его обязанность — «уничтожать преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого».

5 Йариху — утаритский бог Луны, выступающий противником Балу и Анату. От рабыни Йариху рождаются чудовища с бычьими рогами, в борьбе с которыми, по одному из мифов, гибнет Балу. В городе Йариху, Абулуму, обитает убийца юного Акхита — Йатпану.

6 На этом обрывается повесть об Акхите. Сестра его Пагату отправляется мстить убийцам брата. Из дальнейших отрывков следует, что Йатпа-ну собирается отравить Пагату. Видимо, это ему не удается. Последние строки, взятые из поэмы о рапаитах, дошедшей в отрывках, дают понять, что Анату удается оживить Акхита и от него у нее рождается сын.





Copyright 2000-2017 Акиншин Петр

Все пожелания и предложения отправляйте на e-mail

404