Поиск по сайту:


 Locations of visitors to this page



БАЛУ И МУТУ

Действие этого поэтического рассказа развертывается в двух мирах: верхнем, во владениях творца всех тварей Илу, и в нижнем, в царстве мертвых, которым правит сын Илу, бог смерти и засухи Муту. Связь между этими мирами осуществляется с помощью богов-гонцов, выполняющих поручение Илу или Муту.

К Балу на гору Цапану пожаловали гонцы Муту Могучего, Илу любимца, Гипар и Угар1, и передали слова, что произнес господин:

— Тебе повеленье от Муту, Илу любимца. Балу, умом пораскинь. От львицы барашек бежит, мести ее страшась. Верно и то, что дельфин не может жить без воды. Верно и то, что буйвол является на водопой. Стремится к источнику лань. Предел всех желаний осла — трава, очень много травы. Но я все живое держу в кулаке. Каждого, прежде чем съесть, раздираю на семь частей2. Слуги готовят питье и в кубке его подают. В ущелье мое приглашаю я, Балу, тебя и братьев твоих. Будешь сидеть на пиру рядом с моею родней. Но, что бы ни скушал ты, что бы ни выпил ты, придется тебе изрыгнуть. Ибо проткну я тебя, так же как ты поступил, когда Латану поверг, гибкого змея убил, повелителя о семи головах.

Выслушав эти слова, вестникам Муту Балу ответил:  — За вами пойду я. Надо взглянуть на того, что гибелью мне грозит, хотя нас обоих мать одна на свет родила.

Балу и двое гонцов вместе отправились в путь. Когда немного прошли, Муту очам их предстал. Огромен и страшен он был: одна губа на земле, другая — на небесах. Язык же касался звезд. Вот Балу страх одолел, убоялся скачущий на облаках. Подумал он про себя: «Муту проглотит меня. Я в чрево его опущусь. Будет это тогда, когда созреют плоды, сады дадут урожай»3. Обратился Балу к послам:

— Передайте слово мое, Балу Могучего, Муту, сыну Илу: «Прими меня, Муту, как друга. Слугою хочу быть твоим, пойду я к тебе в кабалу».

И снова они в пути. Когда же достигли Муту подземных полей, в ущелье его вступили, узрели высокий трон и Муту, сына Илу, на нем. Балу вновь повторил: «Прими меня, Муту, как друга. Слугою хочу быть твоим, пойду я к тебе в кабалу».

Муту доволен был, что недруг его устрашен, что он покорился ему.

— Ах, вот ты какой! — громко он произнес. — Явился готовый служить. Спускайся же дальше вниз вместе со свитой своей. Семь захвати ветров, семь возьми облаков, семь тебе верных юнцов, восьмерых кабанов и дочь, что с неба роняет елей. Возложи на руки шкуру, жиром наполни ладони4, понеси в обеих руках. Опустись в дом одиночества, в землю. Ты будешь причислен к тем, кто опустился в нее. И как только испустишь дух, познаешь подземных богов — и сразу оплачут тебя.

Балу покорен был. Он сошел на поля, какими владеет Лев, богини Мамету5 супруг. Там с Коровой он был обручен, на ложе любви с ней лежал семь и семьдесят раз. Когда же сошел с нее, тотчас дух испустил. Корова тельца родила.

Муту предстали гонцы перед Илу самим и сказали ему:

— Из бездны к тебе мы пришли, край пастбищ подземных пройдя, поле Мамету Льва. Балу увидели мы там в глубинах земных. Пришли мы, чтобы сказать: скончался князь, владыка земли.

Известием этим был благостный бог потрясен. С трона сойдя, он на скамеечку сел, с нее же спустившись, на землю лег. Он стал кататься в пыли, на макушку насыпал прах, одеянье свое накрыл смертным покровом, камнем кожу свою изодрал, срезал пряди на обоих висках, щеки и подбородок тростинкою избороздил, место груди, что над сердцем, он обработал, как сад, спину вспахал, словно долину. Затем, голос возвысив, промолвил:

Балу мертв!
Горе тебе, народ!
Сына Дагану нет!
Горе твари любой!
Вместе с Балу спущусь
И я в утробу земли.

Анату бродила по миру. Все обшарила горы, вплоть до земной утробы, вплоть до пастбищ до нижних, опустилась к полям, какими владеет Лев, богини Мамету супруг. Балу нашла и накрыла его одеянья смертным покровом, расцарапала подбородок и щеки, избороздила плечи, место груди, что над сердцем, она вспахала, как сад, спину вспахала, словно долину. Затем возвысила голос:

Балу мертв!
Горе тебе, народ!
Сына Дагану нет!
Горе твари любой!
Вслед за Балу и мы
Сойдем в утробу земли.

Спустилась вместе с Анату Илу лампада — Шалаш. Насытилась плачем она. Утолила жажду слезами. Дева Анату со словом к ней обратилась:

— Тело могучего Балу мне одной не поднять. Взвали мне его на плечо!

С тяжестью на плече Анату на высоты Цапану вступила. Оплакала Балу она, и погребла, и села прямо на землю. Шестьдесят заколола быков, чтобы дать душе Балу усладу, шестьдесят заколола козлов, чтобы дать душе Балу усладу, ♦ шестьдесят заколола косуль, чтобы дать душе Балу усладу.

Затем Анату обратила очи к Илу владеньям и направилась к устью Реки, к истокам Океанов обоих. И достигла она владений творца всех творений в Цапану. К ногам она Илу склонилась, плашмя повалилась на землю, почести отдавая. Затем обратилась к Илу, горечи не скрывая:

— Ты бы, родитель и царь, к Асирату слова обратил, чтоб она с сыновьями явилась на погребенье, на тризну могучего Балу. А то ведь могут подумать, что скорбь их не посетила и рады они, что Балу Могучий умер.

Насмешки не понимая, Илу сказал Асирату:

— Владычица! Вместо Балу, что удалился из жизни, своего ты выбери сына, какого сама пожелаешь, на трон я его поставлю, который ныне пустует.

Асирату назначила сына. Астар Ужасный ему было имя. Поднялся на вершину Цапану, на трон взгромоздился, но пятки его болтались, скамеечки не доставая, голова его в трон уперлась, подголовья не достигая.

День за днем проходили. Дева Анату страдала. И сердцем тянулась к Балу, как корова к теленку, как овца к своему ягненку. И, явившись во владения Муту, край его ухватила одежды, потянула за бахрому одеянья и свой возвысила голос:

— Муту, явись, мне брата верни! И ответил ей Муту, сын Илу:

— Что тебе надобно, дева Анату? Что хочешь ты от меня? Ведь я все обхожу вокруг, обшариваю горы до самых земных глубин, все холмы до нижних полей. Алчет глотка моя жизней сыновей человека. Любо подняться мне в города, где радость и красота, пастбищ страну посетить, где Лев Мамету владыка. К Балу Могучему я подошел, как агнца, отправил в рот, в пасти моей он исчез, как козленок. Вот почему так нещадно палит солнце, Илу лампада. Горестно небесам склоняться в лапы мои.

День протек, за ним протек и другой. По прошествии многих дней дева Анату Муту вновь посетила. К Балу сердце ее обратилось, как у коровы к тельцу, как у матери-овцы к ягненку. Муту схватила она, сына любимого Илу. Мечом его рассекла, пропустила сквозь сито, прожгла на огне, меж жерновами размолола и, чтобы птицы не съели, пернатые не расклевали, рассеяла в море. Тогда же Илу уснул и голос во сне услыхал:

— Вот посмотри! Балу живет! Всмотрись, о милосердный бог, вновь существует он, князь, правитель земли. Небеса вновь изливают елей, русла ручьев, что были, как камень, сухи, вновь наполнились медом. Князь, правитель земли к жизни вернулся.

Очи открыв, Бык милосердный возликовал, ноги с постели спустил, угрюмость прогнал и улыбнулся, голос возвысил и произнес:

— Сяду-ка я и отдохну, сердце свое успокою. Ведь Балу Могучий живет, правитель земли вновь появился.

Затем он призвал к себе деву Анату и слово такое ей молвил:

— Дева Анату, внимай! Шапаш, лампаде моей, волю мою вознеси: журчат ручьи на полях, журчат полевые ручьи. Балу Могучий литься им приказал и пашни поить. Но я не вижу его. Я не ведаю, где он, князь и правитель земли.

Возвысился голос Анату:

— Слушай, Шапаш, повеление Илу Быка, отца твоего. Хочет он знать, где пребывает Балу Могучий, князь и правитель земли.

— Буду я Балу искать! — Шапаш обещала.

— Я тебе помогу, — сказала Анату.

Вот проходит день, за ним проходит другой, по прошествии многих дней Шапаш вместе с девой Анату Балу нашли под землей, путь на гору Цапану ему указали. Балу, вернувшись, Астара схватил, с трона на землю швырнул и разметал всех мужей, что Астару служили. Снова на царстве бог Хаддад.

Месяц сменяет другой, год за годом идет. На годе седьмом вновь появился Муту, Илу любимец. Возвысил голос он свой:

— Из-за тебя я, Балу, принял позор, из-за тебя пропущен сквозь сито, меж жерновами раздроблен, обожжен над огнем, в муку превращен, в море рассеян.

Не захотел Балу Муту внимать, спиной к нему повернулся, удалился на гору Цапану, на высоты свои.

И собрал Муту свою свиту, семь верных ему юнцов, кабанов восемь. Им сказал:

— От Балу, от брата, обиду я претерпел, хотя нас мать одна родила. Идемте со мной. С Балу хочу я сразиться.

Каптару6 покинув, Цапану достигнув, набросился Муту на Балу. Друг с другом схватились они. Ударились друг о друга, как кремень о кремень. Муту силен, но и Балу силен. Бодались, как буйволы. Муту силен, но и Балу силен. Кусали друг друга, как змеи. Муту силен, но и Балу силен. Лягались, как жеребцы. Муту силен, но и Балу силен. Муту упал, но и Балу упал.

Шапаш, Илу лампада, молвила Муту:

— Внимай мне, о Муту, сын Илу. Зачем вражда тебе с братом? Об этом может слышать Илу, отец твой. Он может обрушить шатра твоего опоры, опрокинуть может трон твоего царства, разломать он может скипетр твоего судейства.

И устрашился Муту, сын Илу, Муту Могучий. Илу любимец, голосом он хрипучим попросил у Балу пощады. На трон посадил он Балу в шатре его царском.

Все это Илу увидел с высокого трона. Со словом он обратился к Муту, своему любимцу:

— Можешь вкушать свой хлеб! Он силу тебе дает. Губами цедить вино. Оно утеху дает. Шапаш и князья земные, боги, что под землей, будут во власти твоей. Пригожий-и-Мудрый будет в свите твоей, спутником будет твоим. В честь он твою вознесет дыма столбы. Навытяжку перед тобой он будет стоять.

Подписал Ил-милк из Шабону,

Рассмотрел Атган Парланц, верховный жрец, высший пастырь.

Сверил Никмаду, царь Угарита, повелитель Йаргабу,

господин Теремину.7

1 Гонцы или вестники мифов Угарита соответствуют ангелам Библии, также несущим людям повеления бога и выполняющим иные его поручения. В ряде мест угаритских мифов вестники названы богами, но они принадлежали к низшим богам. Значение имен Гипар и Угар неясно.

2 Цифра «семь» была священной на всем древнем Ближнем Востоке.

3 Указание о времени гибели Балу в пору созревания и сбора плодов говорит о его принадлежности к богам растительности, гибнущим вместе с нею.

4 Жир считался излюбленной пищей богов. Шкура, возможно, мех для жира.

5 Мамету известна в аккадской мифологии как богиня подземного царства, супруга бога смерти Нергала или бога чумы Эрру. Здесь под «Львом Мамету» имеется в виду один из этих богов, имя которого предпочитают не называть. Видимо, он стоял у трона Мамету и пожирал души мертвых.

6 Каптару (кафтор) — древневосточное обозначение острова Крита.

7 Таково подлинное окончание текста мифа. Это свидетельствует о том, что царь и жрецы удостоверяли подлинность священного текста.





Copyright 2000-2017 Акиншин Петр

Все пожелания и предложения отправляйте на e-mail

404