Поиск по сайту:


 Locations of visitors to this page



Глава 3
ИРЛАНДСКИЕ МИФЫ О ЗАВОЕВАНИЯХ
КОСМОГОНИЯ КЕЛЬТОВ

А существовало ли у кельтов вообще какое-либо подобие космогонии, какое-либо повествование о происхождении мира и человека, помимо тайных учений «о природе вещей», которые, как сообщает Цезарь, друиды не позволяли записывать? Разумеется. Было бы поистине странно, если бы у кельтов, у единственного народа на земле, не было мифов о происхождении мира. Зрелище Вселенной, с ее бескрайними просторами, во всем бесконечном многообразии явлений небесных и земных, всегда сперва будило воображение, а потом давало пищу ищущему разуму любого народа, мало-мальски способного к тому или другому. У кельтов и воображения, и ума было в достатке, однако, кроме единственной фразы о «неразрушимости» мира, дошедшей до нас благодаря Страбону, мы ничего не знаем о первых их представлениях и умозаключениях по данному поводу. Корпус ирландских преданий весьма обширен. Конечно, дошедшие до нас тексты составлены уже в христианский период, однако в них осталось столько неоспоримо языческого, что предполагать, будто христиане — редакторы и переписчики убрали все намеки на чуждую их религии концепцию возникновения мира, было бы поистине странно. Тем не менее, они вообще ничего о ней не сообщили: в древнейшем корпусе сказаний ирландских гэлов — старейших сохранившихся текстах — нет ничего, что бы соответствовало вавилонской победе над силами хаоса, или безыскусному северному мифу о сотворении Митгарда из тела Имира, или египетскому преданию о создании вселенной Тотом, божественным Словом, из первичных вод, или даже примитивным представлениям, имеющимся почти у любого племени дикарей. Несомненно, у друидов было некое учение о данном предмете. Но они передавали его лишь посвященным и не допускали профанов к рассуждениям на эту тему, тем самым возведя непроходимую преграду на пути естественного стремления людей к мифотворчеству в плане космогонии, и добились того, что учение их, каким бы оно ни было, сгинуло вместе с ними.

И потому мы видим, что в первых ирландских повестях о начале времен речь идет не о начале Мира в целом, а о заселении их собственной страны, Ирландии. В имеющихся текстах сообщения о первых вторжениях и заселении земли обычно предворялись библейским преданием о сотворении мира и человека, следовательно, составители сознавали необходимость чего-то подобного; но что занимало место этого рассказа в дохристианские времена, мы не знаем и, вероятнее всего, не узнаем никогда.

ЦИКЛЫ ИРЛАНДСКИХ ПОВЕСТЕЙ

Ирландские мифы и предания в их древнейшей форме часто делят на четыре главные группы, и, рассказывая о дошедших до нас произведениях, мы будем следовать данному делению. Назовем эти группы в хронологическом порядке: мифологический цикл, уладский цикл, цикл Финна или Оссиана и множество разрозненных сказаний и повестей, которые сложно подвести под единое историческое обрамление.

МИФОЛОГИЧЕСКИЙ ЦИКЛ

Мифологический цикл включает в себя следующие подгруппы:

1. Прибытие в Ирландию Партолона.

2. Прибытие в Ирландию Немеда.

3. Прибытие в Ирландию народа Фир Болг.

4. Вторжение Туата Де Дананн, или Племен богини Дану.

5. Вторжение Сыновей Миля, пришельцев из Испании, и поражение Племен богини Дану.

С появлении Сыновей Миля начинается нечто отдаленно напоминающее историю — в ирландской традиции они принадлежат кельтской расе и от них якобы происходят правящие рода Ирландии. Племена богини Дану, очевидно, боги. Предшествующие завоеватели выглядят как некие могучие призрачные фигуры, смутно мерцающие сквозь дымку предания и не обладающие четкими характеристиками. Повествования о них многочисленны и зачастую противоречивы, и потому здесь мы будем говорить лишь о наиболее ранних текстах.

ПРИБЫТИЕ ПАРТОЛОНА

Кельты, как мы знаем от Цезаря, полагали, что они ведут свой род от бога подземного мира, бога мертвых. Парто-лон пришел в Ирландию с запада, где за бесконечными просторами Атлантического океана, чьи воды не мог пересечь ни один корабль, лежала сказочная страна ирландцев — Остров Живых, то есть Остров Счастливых Мертвых. Отца Партолона звали Сера (возможно, Запад). С ним приплыли его королева Делгнайд и множество спутников обоих полов. Ирландия — штрих, который должен был свидетельствовать о невероятной древности происходящего, — выглядела тогда совершенно не так, как теперь. В то время в Ирландии было только три озера, девять рек и одна равнина. Другие постепенно возникали в те времена, когда на острове жил народ Партолона. Одно из них, озеро Рудрайге, разверзлось на месте могилы, вырытой для Рудрайге, сына Партолона.

ФОМОРЫ

Известно, что народ Партолона воевал со странными существами, которых называли фоморами и о которых мы еще многое услышим в дальнейшем. Это было племя великанов, уродливых и жестоких, символизировавшее, как можно предположить, силы зла. Одного из них звали Кен-хос, что значит Безногий, таким образом он, очевидно, связан родственными узами с Вритрой, злым божеством в ведической мифологии, лишенным рук и ног. Партолон сражался с этими демонами за власть над Ирландией и изгнал их за северные моря, откуда в дни последующих правителей они периодически приходили опустошать страну.

В конце концов среди народа Партолона началось поветрие, они собрались вместе на Старой Равнине (Сенмаг), чтобы удобнее было хоронить мертвецов, и все погибли там; и опустевшая Ирландия вновь стала ждать заселения.

СКАЗАНИЕ О ТУАНЕ МАК КАЙРИЛЕ

Тогда кто же рассказал эту историю? Теперь мы должны упомянуть об одной из тех любопытных повестей, в составе которых до нас дошли предания мифологического цикла. Она записана в так называемой «Книге Бурой Коровы», рукописи, относящейся примерно к 1100 г. н. э., и озаглавлена «О Туане Мак Кайриле».

Рассказывают, что однажды святой Финнен, ирландский аббат, живший в VI в., искал гостеприимства у одного человека по имени Туан Мак Кайрил, дом которого находился неподалеку от монастыря Финнена, в Мувиле, графство Донегал. Туан отказался впустить его. Тогда святой сел у порога и постился целое воскресенье, после чего суровый воин-язычник наконец отворил ему двери. Они подружились.

«Туан — прекрасный человек, — сказал святой, возвратившись к своим монахам, — вскоре он придет и развлечет вас: он расскажет старые предания».

Заметим, что искренний интерес клириков к древним мифам и легендам столь же типичен для Ирландии, как и их любовь к собственной раннехристианской литературе.

Туан действительно вскоре явился с ответным визитом и пригласил святого с учениками к себе в крепость. Они спросили, как его зовут и кто он родом, и получили удивительный ответ. «Я — воин Ульстера, — сказал он. — Зовут меня Туан, сын Кайрила. Но когда-то меня звали Туан, сын Старна, сына Серы, и мой отец, Старн, был братом Партолона».

Тогда Финнен попросил: «Поведай же нам историю Ирландии», и Туан начал. Партолон, сказал он, был первым, кто поселился в Ирландии. Во время ужасного поветрия, о котором мы уже упоминали, в живых остался только Туан, «ибо не бывает таких кровопролитий и казней, которых бы не пережил хотя бы один человек, чтобы рассказать повесть о них». Он был один и скитался от одной пустующей крепости к другой, от скалы к скале, отыскивая убежище, недоступное для волков. Так он прожил двадцать два года среди пустошей, пока окончательно не одряхлел.

«В то время Ирландией завладел Немед, сын Агномана. Он [Агноман] был братом моего отца. Я видел его со скал и бежал от него. Я зарос волосами и не стриг ногтей, я был дряхл, наг, сед, изможден и жалок. Однажды вечером я уснул, а с утра проснулся в облике оленя. Я снова был молод и весел сердцем. И тогда я запел о приходе Немеда и его народа и о собственном моем преображении... Я стал другим, я оделся в толстую серую кожу. Победа и радость стали легки мне; а ведь еще недавно я был слаб и беззащитен».

И все время, пока на острове жил народ Немеда, Туан был королем оленей Ирландии.

Затем он рассказал, как Немед со своим народом отправился на поиски Ирландии — на тридцати двух кораблях, по тридцать человек на каждом. Полтора года они скитались по морям, и большинство их не вынесло голода и холода или погибло в кораблекрушениях. Спаслось только девятеро — сам Немед, четверо мужчин и четыре женщины. Они высадились в Ирландии, и со временем род их размножился настолько, что на острове оказалось 8060 человек. Затем все они умерли таинственным образом.

Снова старость и одряхление пришли к Туану, но его ждало новое превращение. «Я и сейчас помню, как однажды я стоял у входа в свою пещеру и понял, что тело мое приобретает иную форму. Я стал диким кабаном. И я заел песню:

«Ныне я — вепрь... Было время, когда я сидел среди тех, кто выносил решения у Партолона. Мы пели, и все восхищались напевом. Как чудесна была мелодия моего великолепного суждения! Как приятна ушам чарующих юных дев! Как величественно и прекрасно мчалась моя колесница! Голос мой был печален и сладок. Шаг мой был быстр и тяжел в битве. Лик мой был исполнен прелести, Но вот! Ныне я обратился в вепря...»

Вот что я сказал. Да, я и вправду превратился в дикого кабана. Я вновь был юн и весел. Я стал королем кабаньих стад Ирландии; и, верный своему обычаю, когда старость и немощь вновь подступили ко мне, обходя границы моих владений, я вернулся в земли Ульстера. Ибо там всегда происходило мое преображение, и потому я пришел туда ожидать новой перемены».

Потом Туан рассказал, как поселился в Ирландии Симеон, от которого произошли Фир Бол г и два других племени, существовавших еще в доисторические времена. Снова настигла его дряхлость, силы оставили его, и он опять преобразился; он стал «большим орланом» и вновь насладился вернувшимися юностью и мощью. Он поведал, как явились на остров Племена Дану, «боги и ложные боги, от которых, как известно, ведут свой род ученые мужи Ирландии». За ними пришли Сыновья Миля, победившие народ Дану. Все это время Туан пребывал в облике орлана; однажды, почувствовав, что близится новое превращение, он постился девять дней; «затем сон охватил меня, и я обратился в лосося». Он радовался новой своей жизни, счастливо избегая рыбацких сетей, пока все-таки не был пойман и принесен жене Кайрила, правителя той страны. «Женщина пожелала меня и съела меня целиком одна, так что я оказался в ее чреве», но вновь родился и стал Туаном, сыном Кайрила; но память прежнем существовании, о преображениях и обо всей истории Ирландии, которую он видел начиная со времен артолона, не стерлась, и он поведал все это монахам, бережно записавшим услышанное.

Эта невероятная повесть, с ее атмосферой седой древности и детских чудесных сказок, напоминает нам о преображении валлийца Талиесина, который тоже стал орлом, и указывает на то, что учение о переселении душ, как мы уже знаем, каким-то образом присутствовало в сознании кельтов.

Теперь следует прибавить несколько деталей к тому наброску последовательных завоеваний Ирландии, который нам дал Туан Мак Кайрил.

ПЛЕМЯ НЕМЕДА

Племя Немеда, как мы уже видели, было родственно племени Партолона. И те и другие пришли из таинственной Земли Мертвых, хотя в поздних записях, создатели которых пытались примирить миф и христианство, родоначальниками их объявляются ветхозаветные патриархи, а родиной — такие страны, как Испания или Скифия. Оба племени постоянно воевали с фоморами, в позднейших легендах превратившимися в морских пиратов, но изначально, без сомнения, олицетворявшими силы зла и тьмы. Не существует предания о том, как фоморы пришли в Ирландию, и их никогда не считали завоевателями. Они были древними как сам мир. Немед победил их в четырех великих битвах, но вскоре умер от поветрия, унесшего вместе с ним еще 2000 человек из его народа. Тогда фоморы смогли подчинить себе Ирландию. В то время у них было два правителя, Морк и Конанд. Их крепость располагалась на острове Тори, чьи пустынные скалы и утесы поднимаются из вод Атлантики, близ побережья Донегала — весьма подходящее обиталище для этого таинственного и жуткого народа. Они требовали с обитателей Ирландии дань — две трети молока и двух детей из каждых троих, родившихся на острове. Наконец племя Немеда взбунтовалось. Под командой троих вождей они напали на остров Тори, захватили башню Конан-да, а сам Конанд пал от руки военачальника Фергуса. Но в этот момент Морк вступил в битву со свежими силами и полностью сокрушил людей Немеда, из которых осталось в живых лишь тридцать:

Все воины Эрин вышли

С фоморами сразиться;

Всех их поглотило море;

В живых осталось лишь тридцать.

(Эохи О'Фланн, ок. 960 г.)

Эти тридцать человек в отчаянии покинули Ирландию. Согласно древнейшим преданиям, все они сгинули, не оставив потомства, но поздние источники, стремясь создать из этих мифов историю, рассказывают, что семья их вождя, Бриотана, поселилась в Великобритании и дала свое имя этой земле, а два других рода после многих скитаний вернулись в Ирландию, и они-то и были Фир Болг и Племена богини Дану.

ПРИХОД ФИР БОЛГ

Кто были Фир Болг и какова их роль в ирландской мифологии? Возможно, это название означает «люди мешков», и, чтобы объяснить его, была даже придумана легенда. В ней говорится, что, когда они поселились в Греции, местные жители поработили их и заставили таскать почву из плодородных долин на каменистые холмы, чтобы разбить там сады и поля. Для этого им требовались кожаные мешки; и, устав от жизни невольников, они сделали лодки или кораклы из этих мешков и отплыли на них в Ирландию. Однако Ненний утверждает, что Фир Болг пришли из Испании, поскольку, по его мнению, все народы, которые населяли Ирландию, пришли из Испании; для него «Испания» — это и есть место, называемое у кельтов Страной Мертвых. Народ, который обычно именуют «Фир Болг», на самом деле состоял из трех племен: Фир Болг, Фир Домнан и галеоин. В легендарной истории Ирландии они не играют особой роли, и на них, по-видимому, навсегда остался отпечаток униженности и рабства.

Один из их правителей, Эохайд Мак Эрк, взял в жены Тайльтиу, дочь короля Великой Равнины (Страны Мертвых). У нее был дворец в месте, названном по ее имени: Тайльтиу. Там она умерла, и там, еще и в Средневековье, каждый год устраивались собрания в ее честь.

ПРИХОД ПЛЕМЕН БОГИНИ ДАНУ

Теперь мы переходим к самым интересным и значительным из легендарных завоевателей Ирландии — к Племенам богини Дану. Иногда Дану называли и другим именем — Бригит; эта богиня весьма почиталась в языческой Ирландии, и многие ее черты унаследовала христианская святая Бригитта, жившая, согласно легенде, в VI в. Кроме того, в галльских надписях мы встречаем ее имя в форме «Brigindo», а в нескольких бриттских — в форме «Brigantia». Она была дочерью верховного вождя — бога по имени Дагда, что значит «добро». У нее родилось три сына, но у них был только один сын, названный Экне, то есть «Знание» или «Поэзия». Таким образом, можно сказать, что матерью Экне была Дану. Народ, которому она дала свое имя, олицетворяет силы света и знания в ирландской мифологии. Следует помнить, что только его представителей Туан Мак Кайр ил назвал «богами». Однако в тех сказаниях, которые до нас дошли, Племена богини Дану не выступают как настоящие боги. Христианство низвело их до уровня волшебных существ — фэйри или отождествило с падшими ангелами. Сыновья Миля, представленные в легенде как собственно человеческая раса, покорили их, и повести о любви и вражде между выходцами из двух народов относятся уже к вполне историческим временам. Но и в самых поздних сказаниях Племенам богини Дану присуще определенное величие и благородство, напоминающее о том высшем статусе, которого они лишились.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НАРОДА И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ БАРДОВ

Не следует забывать, что народные представления об этих божествах, по-видимому, заметно отличались от соответствующих представлений бардов и друидов, иными словами, ученых людей. Последние, как мы увидим, изображали Племена богини Дану божествами мудрости и поэзии. Это не бытовой образ; это плод кельтского, арийского воображения, подстегиваемого интеллектом. Для простолюдинов, то есть главным образом для потомков народа мегалитов, божества эти были, видимо, силы земли, dei terreni, как их прямо называет «Книга Армага» VIII в., ведавшие не мудростью и поэзией, но плодородием земли и водой и обитавшие в холмах, реках и озерах. В поэзии бардов доминирует, конечно, «кельтская» концепция; другая сохранилась в бесчисленных сказках и народных поверьях; но, конечно, и они переплетаются, и ни в древности, ни теперь не существовало и не существует четкой разграничительной линии между ними.

СОКРОВИЩА ПЛЕМЕН БОГИНИ ДАНУ

Туан Мак Кайрил говорил, что Племена пришли в Ирландию «с небес». В поздней традиции возникает красивая повесть о том, как они покинули четыре великих города, сами имена которых пробуждают память о волшебных сказках и романтических преданиях — Фалиас, Гориас, Финдиас и Муриас. Там они научились знанию и ремеслу у четырех мудрецов, и из каждого города они взяли по волшебному сокровищу. Из Фалиаса был привезен Камень Судьбы, на который при коронации становились верховные короли Ирландии и который якобы начинал кричать, когда его касался тот, кому суждено было стать истинным королем. Некий реальный камень, использовавшийся в коронационных церемониях с незапамятных времен, находился в Таре, в начале VI в. он был отослан в Шотландию для коронации Фергуса Великого, сына Эрка, который одолжил его у своего брата, Муртага Мак Эрка. Древнее пророчество гласит, что там, где он будет лежать, править будет король из династии скоттов (то есть из Сыновей Миля). Это и есть знаменитый Сконский камень; в Ирландию он так и не вернулся, но в 1297 г. Эдуард I приказал перенести его в Англию, и теперь это — Коронационный камень в Вестминстерском аббатстве. Пророчество не солгало — ведь британская правящая династия через Стюартов и Фергуса Мак Эрка восходит к реальным королям Ирландии, потомкам Сыновей Миля.

Второе сокровище Племен богини Дану — не знающий поражений меч Луга Длинная Рука, о котором мы еще услышим, и меч этот явился из города Гориас. Из Финдиаса происходит волшебное копье, и из Муриаса — котел Дагды, имевший то свойство, что пищей из него можно было накормить целое войско и при этом он не пустел.

С этими диковинами, согласно «Книге захватов Ирландии», Племена богини Дану явились на остров.

ПЛЕМЕНА БОГИНИ ДАНУ И ФИР БОЛГ

Магическое облако перенесло их в Ирландию, а именно—в Западный Коннахт. Когда облако рассеялось, Фир Болг обнаружили пришельцев, уже обосновавшихся в своем укрепленном лагере в Мурейне.

Тогда Фир Болг отправили одного своего воина по имени Сренг побеседовать с новоприбывшими, а Племена богини Дану со своей стороны отправили навстречу ему Бреса. Два посланника с интересом изучили оружие друг друга. Копья Племен богини Дану были легки и остры, напротив, копья Фир Болг — тяжелы и тупы. Ясно, что здесь сопоставляется сила знания с грубой физической мощью; можно, кстати, припомнить греческий миф о борьбе олимпийцев с титанами.

Брес предложил Фир Болг поделить Ирландию поровну и впредь оборонять ее от всех прочих пришельцев. Затем два посланника обменялись оружием и отправились каждый в свой лагерь.

ПЕРВАЯ БИТВА ПРИ МАГ-ТУИРЕД

Однако Фир Болг не признали превосходства Племен богини Дану и отвергли их предложение. Битва состоялась на равнине Маг-Туиред, на юге графства Майо, близ места, ныне носящего название Конг. Войско Фир Болг вел их король, Мак Эрк, а во главе Племен богини Дану стоял Нуаду Серебряная Рука, получивший свое прозвище как раз после этого сражения. В бою ему отсекли руку, и один из искусных мастеров, которых было немало среди народа Дану, сделал ему новую, из серебра. Благодаря своим магическим и целительским умениям Племена выиграли битву, и король Фир Болг погиб. Далее было заключено мирное соглашение: Фир Болг получил во владение Коннахт, а всю оставшуюся часть Ирландии Племена богини Дану взяли себе. Еще и в XVII в. анналист Мак Фирбис заявлял, что многие обитатели Коннахта считают себя потомками Фир Болг. Возможно, они действительно существовали, и предание о вражде между двумя народами — фрагмент реальной истории, приобретший мифологические черты.

ИЗГНАНИЕ КОРОЛЯ БРЕСА

Королем Племен богини Дану должен был быть Нуаду, но его увечье мешало этому, поскольку калека не мог править Ирландией. Поэтому Племена избрали Бреса, сына женщины по имени Эри и таинственного незнакомца. Это был уже другой Брес, не тот, который вел переговоры с Фир Болг; тот пал в битве. Однако Брес, хотя могучий и прекрасный на вид, оказался плохим правителем, ибо он не только допустил, чтобы враги Ирландии, фо-моры, вновь стали собирать свою дань, но и сам мучил подданных жестокими поборами и при этом был настолько скуп, что не принимал у себя героев и певцов. Для ирландского владыки недостаток щедрости и гостеприимства всегда считался худшим из пороков. Рассказывают, что однажды ко двору Бреса явился поэт Корпре; его поместили в маленькой темной комнатке, неустроенной, без огня, после долгой задержки накормили тремя сухими хлебцами и даже не дали эля. В отместку он посвятил жадному хозяину насмешливый куплет, песнь поношения:

Без пищи, что явится быстро на блюде,

Без молока коровы, в утробе которой теленок,

Без жилья человечьего в темени ночи,

Без платы за песни поэтов пребудет пусть Брес.

В Ирландии считалось, что стихотворная сатира обладает своего рода магической силой. Короли трепетали перед ней; с ее помощью можно было даже крыс изводить. Народ с восторгом повторял этот куплет Корпре, и Бресу пришлось отказаться от трона. Говорят, то была первая сложенная в Ирландии песнь поношения. Потому ли, что Диан Кехт сделал серебряную, руку для Нуаду, или потому, что, как сообщают другие версии легенды, сын Диан Кехта, еще более могущественный целитель, нарастил на обрубке живую плоть, но на место Бреса правителем избрали Нуаду.

Тогда негодующий Брес отправился к своей матери Эри, чтобы посоветоваться с ней и расспросить ее о своем происхождении. Эри объявила ему, что отец его — Элата, король фоморов, тайно явившийся к ней с моря, и что, уходя, он дал ей кольцо, велев отдать его тому, кому оно придется впору. Кольцо оказалось Бресу впору, и они вместе вышли на берег, куда приплыл некогда фомор, и отправились искать среди морей дом отца Бреса.

ФОМОРЫ УГНЕТАЮТ ИРЛАНДИЮ

Элата признал свое кольцо, дал сыну войско, чтобы тот покорил Ирландию, и послал его искать помощи у другого короля фоморов, Балора. Балор носил прозвище Дурной Глаз, потому что гневный взгляд его единственного глаза мог убить подобно молнии. Но теперь Балор был так стар и немощен, что смертоносный глаз закрыло огромное веко, которое, когда требовалось обратить взор на врагов, его людям приходилось поднимать веревками и рычагами. Нуаду не сумел одолеть такого воинства, как не смог это сделать сам Брес в бытность свою королем; страна продолжала стенать под игом фоморов и мечтала о герое -освободителе.

ПРИХОД ЛУГА

В центре повествования теперь оказывается новая фигура, а именно Луг, сын Киана, бог солнца всей Кельти-ки, чье имя еще можно распознать во многих континентальных топонимах. Чтобы объяснить его появление, нам необходимо отвлечься от древних манускриптов, которые не сообщают нам всего, и обратиться к народной сказке, которую уже в XIX в. услышал и записал великий ирландский антиквар О'Донован. В этой сказке сохранились имена Балора и его дочери Этлин (последнее в форме «Этниу»), а также других мифологических персонажей, но имя отца Луга довольно-таки сложно распознать в форме «Мак Кенфелад»; имя самого Луга забыто, и о смерти Балора повествуется совершенно иначе, чем в древнем предании. Ниже я расскажу эту историю, сохраняя древние имена и сюжет мифа, дополнив его в некоторых местах подробностями из сказки, очищенными от позднейших наслоений.

Итак, Балор, король фоморов, узнал от друидов, что он будет убит собственным внуком. Единственным его ребенком была юная Этлин. Чтобы обмануть судьбу, он, подобно греческому Акризию, отцу Данаи, запер ее в высокой башне на скалистом мысу Тор-Mop, что на острове Тори. Он поручил дочь опеке двенадцати нянек, которым было строго приказано позаботиться о том, чтобы она не только не увидела лица мужчины, но вообще не знала, что на свете бывают существа другого пола. Так Этлин росла и наконец превратилась — как это обычно случается с заключенными в башню принцессами — в девушку невероятной красоты.

В то время в Ирландии жили три брата — Мак Кенфелад (Киан), Мак Самтан и кузнец Гавида (Гоибниу, великий мастер ирландской мифологии; его образ соответствует германскому Кузнецу Вёлунду). У Киана была волшебная корова; она давала столько молока, что охранять ее приходилось весьма тщательно.

Балор решил завладеть этой коровой. Однажды Мак Кенфеладу и Мак Самтану понадобилось отправиться в кузницу, чтобы отковать оружие; они взяли с собой для этой цели особую сталь. Мак Кенфелад вошел в кузницу, а Мак Самтан остался следить за коровой. Тут появился Балор, принявший облик маленького рыжего мальчика, и сообщил, что братья внутри якобы составляют заговор: сковать свои мечи из чудесной стали, а для Мак Самтана оставить обычный металл. Мак Самтан в великом гневе бросился в кузницу, оставив мальчика охранять корову. Естественно, Балор тут же перенес ее на остров Тори.

Мак Кенфелад-Киан решил отомстить за обиду и обратился за советом к женщине-друиду по имени Бирог. Вдвоем — причем Киан в женском платье — они перенеслись через море, и Бирог объявила служанкам Этлин, что они потерпели кораблекрушение, спасаясь от преследователей, и попросили убежища. Их впустили; и пока няньки, заколдованные Бирог, спали, Киан сумел добиться расположения Этлин. Когда женщины проснулись, Киан и Бирог уже исчезли; но через какое-то время открылось, что Этлин в тягости. Боясь гнева Балора, няньки убедили ее, что все это был всего лишь сон; однако в положенный срок принцесса разрешилась от бремени тремя сыновьями.

Балор узнал об этом и в ярости приказал утопить младенцев в море. Слуга завернул детей в полотно, но по дороге булавка раскололась, и один из них упал в маленький залив, и по сей день называемый бухта Булавки. Двое других были надлежащим образом утоплены, и слуга сообщил, что выполнил свою задачу.

Но Бирог спасла упавшего в залив мальчика и перенесла его в дом его отца, Киана, который в свою очередь передал его на воспитание брату-кузнецу; мальчик выучился кузнечному делу и всем ремеслам. Это и был Луг. Когда он немного подрос, Племена богини передали его на воспитание Дуаху Темному, королю Великой Равнины (Волшебной Страны, или Страны Живых, которая в то же самое время является Страной Мертвых), и там Луг жил, пока не возмужал окончательно.

Разумеется, именно Лугу было суждено спасти Племена богини Дану от рабства. Рассказ о его приходе содержит явные намеки на его солярную природу, и, подобно Аполлону, он предстает как верховное божество всего людского знания, а также искусств и врачевания. Однажды он пришел предложить свою службу Нуаду Серебряная Рука, и, когда страж у ворот королевского дворца в Таре спросил его, что он умеет, Луг отвечал, что он плотник. «Ты нам не нужен, — сказал привратник, — есть уже у нас плотник, Лух-та, сын Лухайда». — «Спроси меня, я кузнец», — сказал Луг. «Есть между нами кузнец», — отвечал привратник. «Спроси меня, я герой». — «Ты нам не нужен, у нас уже есть один, Огма». Луг продолжает перечислять все ремесла и искусства, какие может вспомнить, — он и филид, и арфист, и чародей, и врачеватель и т. д., и каждый раз слышит, что лучший из лучших уже имеется при дворе Нуаду. Наконец Луг говорит: «Пойди и спроси своего короля, есть ли при нем человек, что искусен во всех этих ремеслах сразу. Если же найдется такой, я покину Тару». После этого Луга допускают во дворец, и он получает прозвание Самильданах, «мастер на все руки»; другое его имя звучало как Луг Лавада, Луг Длинная Рука. Как указывает де Жюбенвилль, здесь уместно вспомнить о некоем галльском божестве, которое Цезарь отождествляет с Меркурием, «создателем всех ремесел». Ирландский миф подтверждает это свидетельство и сообщает кельтское имя данного божества.

Из Страны Живых Луг принес множество волшебных предметов. Это была ладья Мананнана, сына Лира, бога моря, который читал в мыслях людей и мог мгновенно оказаться везде, где пожелает, а также конь Мананнана, который одинаково мчался по суше и водам, и ужасный меч Фрагарах («Отвечающий»), который пробивал любую броню. Со всем этим добром Луг появился однажды перед вождями Племен богини Дану, раздумывавшими, платить ли дань посланцам фоморов; и когда они увидели его, то им показалось, будто это солнце взошло летним утром. Вместо того чтобы заплатить дань, они напали на фоморов; в живых остались только девять, и их отправили обратно, сообщить Балору, что Племена богини Дану больше ничего не дадут ему. Тогда Балор приготовился к войне и повелел своим военачальникам, когда они выиграют битву, привязать остров канатами к кораблям и оттащить его в край льда и мрака, чтобы уже не беспокоиться на этот счет.

ПОДВИГ СЫНОВЕЙ ТУРЕНА

Луг, со своей стороны, тоже готовился к решающему сражению; но для победы еще нужно было достать кое-какие магические орудия. История о том, как они добывались, в которой попутно рассказывается о смерти отца Луга, Киана, пожалуй, одна из самых любопытных среди всего корпуса ирландских легенд, и вместе с двумя другими — «Повесть о детях Лира» и «Изгнание сыновей Ус-неха» — составляет триаду лучших ирландских романтических преданий.

Итак, Луг отправил Киана на север, поднимать мужей Ульстера на борьбу с фоморами. По дороге, проходя через равнину Муиртемне, неподалеку от Дундалка, он встречает трех братьев — Бриана, Иухара и Иухарбу, сыновей Турена. Между родом Турена и родом Киана существовала кровная вражда. Киан пытается спастись от них, превращается в свинью и прибивается к стаду, пасущемуся на равнине, но братья узнают его, и Бриан ранит его копьем. Киан, зная, что конец близок, просит разрешения снова принять перед смертью человеческий облик. «Лучше я убью человека, чем свинью», — говорит Бриан, который во всех приключениях предводительствует своими братьями. Киан стоит перед ними, уже как человек, и кровь сочится из раны на его груди. «Я перехитрил вас, — восклицает он, — ибо, если бы вы убили свинью, вы заплатили бы виру только за свинью, теперь же вы заплатите виру за человека; никогда не бывало большей виры, чем та, что заплатите вы; и оружие, которым вы убьете меня, расскажет всю повесть тому, кто придет отомстить!» — «Тогда мы убьем тебя без всякого оружия», — сказал Бриан, и братья забросали Киана камнями и похоронили его на глубине человеческого роста. Но вскоре той же дорогой проходит Луг, и камни на равнине взывают к нему и повествуют о том, как пал его отец от рук сыновей Турена. Луг раскапывает тело и, поклявшись отомстить, возвращается в Тару. Здесь перед верховным королем он обвиняет сыновей Турена и получает разрешение убить их или назначить виру. Луг выбирает виру и сперва называет самые обычные вещи: три яблока, шкура кабана, копье, колесница с двумя лошадями, семь свиней, пес, вертел; в придачу ко всему этому они должны трижды прокричать на холме. Братья обязуются достать и исполнить все требуемое, и тогда Луг объясняет, что он на самом деле имел в виду. Три яблока растут в Саду Солнца; шкура кабана исцеляет любые раны и немочи, если возложить ее на больного, и принадлежит она королю Греции; волшебное копье принадлежит царю Персии (разумеется, все названия стран — просто обозначения таинственного мира сказочных существ); правитель Золотых Столбов, король Асал, владеет семью свиньями, которых можно убивать и поедать еженощно, и на следующий день они окажутся живы и невредимы; вертел принадлежит морским девам с затонувшего острова Финхори; а трижды прокричать необходимо на холме ярого воина Мохаэна, при том что сам Мохаэн и сыновья его связаны обетом не дать ни одному человеку возвысить голос на этом холме. Ни одно из требований невозможно исполнить, но братья должны выполнить их все, прежде чем очистятся от вины.

Затем легенда повествует о том, как сыновья Турена добывают по очереди все, что хотел Луг, и, когда им остается только заполучить вертел и трижды прокричать на холме, Луг насылает на них забвение, и они возвращаются со своими сокровищами в Ирландию. Эти-то вещи, особенно шкура кабана и копье, и требовались Лугу для битвы с фоморами; но месть его не закончена, и, забрав драгоценности, он напоминает братьям, что это еще не все. Те осознают, какую бесчестную игру с ними ведут, и в глубоком унынии отправляются за остатком виры. После долгих скитаний они обнаруживают, что остров Фин-хори находится на дне морском. Бриан в волшебном «водяном платье» спускается туда, видит во дворце трижды пятьдесят морских дев и крадет с очага золотой вертел. Последнее испытание — восхождение на холм Мохаэна. Отчаянное сражение заканчивается гибелью Мохаэна и его сыновей, братья, смертельно раненные, трижды слабо вскрикивают на вершине холма, и вира считается выплаченной. У них хватает сил вернуться в Ирландию, и их старый отец, Турен, молит Луга одолжить волшебную шкуру кабана, чтобы исцелить их; но безжалостный Луг отказывает, и братья умирают вместе с отцом. Так заканчивается легенда.

ВТОРАЯ БИТВА ПРИ МАГ-ТУИ РЕД

Вторая битва при Маг-Туиред разыгралась на равнине на севере графства Слиго, в месте, где и по сей день можно видеть множество стоячих камней. Первая битва, разумеется, была та, где Племена богини Дану сражались с Фир Болг, и в этом случае Маг-Туиред находилась значительно южнее, в графстве Майо. Бой с фоморами был, по сути дела, магическим. Мастера Племен богини — кузнец Гоибниу, Кредне, искусный в металлах, и плотник Лухта с волшебной быстротой чинили для воинов сломанное оружие: тремя ударами молота Гоибниу выделывал копье или меч, Лухта-плотник вырубал древки тремя приемами и третьим насаживал наконечник, а Кред-не-медник готовил заклепки, которые сами вставлялись в наконечники. Раненых исцеляла волшебная шкура кабана. Над равниной стоял грохот боя: «Ужасен был шум громовой, исходивший от битвы, крики бойцов, стук щитов, звон и удары кинжалов, мечей с костяной рукоятью, треск и скрип колчанов, свист несущихся копий и грохот оружия».

СМЕРТЬ БАЛОРА

Под губительным взглядом Балора пали Нуаду Серебряная Рука и многие другие воины Племен богини. Но Луг в тот момент, когда веко вождя фоморов закрылось от усталости, схватился с Балором; когда же оно начало подниматься, швырнул ему в глаз камень, и Балор погиб, как и было предсказано, от руки своего сына. Фоморы потерпели полное поражение, и нет никаких сведений о том, чтобы они впоследствии имели хоть какую-то власть в Ирландии или тревожили ее. Луг Самильданах сменил на троне Нуаду, и миф о победе солнечного героя над силами тьмы и зла обрел свое завершение.

АРФА ДАГДЫ

Следует, пожалуй, упомянуть о небольшом происшествии, на примере которого видно, какую силу имела музыка у Племен богини Дану. Дело в том, что бегущие фоморы увели с собой захваченного в плен арфиста Даг-ду. Луг, Дагда и Огма последовали за ними, неузнанными подошли к пиршественной зале фоморов и увидели, что арфа висит там на стене. Дагда позвал ее, и она немедленно прилетела к нему в руки, по дороге убив девятерых. Заклинание, которым Дагда призвал арфу, весьма своеобразно и очень любопытно:

Приди, Дуб двух зеленей,

Приди, Песнь четырех углов,

Приди, весна, приди, зима,

Губы арф, волынок и дудок.

Упоминание о весне и зиме заставляет вспомнить об индийской традиции приписывать разным сезонам (и даже разным временам суток) разную музыку, а также напоминает о некоем египетском предании, на которое ссылается Барни в своей «Истории музыки»: в этой легенде три струны лиры соответствовали весне, лету и зиме.

Итак, когда Дагда завладел арфой, он сыграл на ней три благородные песни, какие знают арфисты, — грустную песнь, и все кругом зарыдали; песнь смеха, и все принялись веселиться; дремотную песнь, и кругом все заснули. И тогда герои Племен богини спокойно ушли. Заметим, что во всех ирландских легендах музыка, воздействие которой больше всего напоминает волшебные чары, — это прерогатива Племен богини Дану и их потомков. Так, в «Разговоре стариков», сборнике сказаний, составленном в XIII—XIV вв., святой Патрик знакомится с менестрелем Каскорахом, «красивым, кудрявым, темнобровым юношей», который играет столь сладкую мелодию, что святой и его спутники засыпают. Этот Каско-рах был сыном менестреля из Племен богини Дану. Писец святого Патрика, Броган, замечает: «Ты доказал нам свое искусство». — «Воистину так, — сказал Патрик, — если бы не мерзкая примесь волшебных чар; если бы не это, песнь твоя была бы подобна гармонии сфер». Некоторые из прекраснейших народных мелодий Ирландии (например, коулин) якобы были подслушаны смертными арфистами на празднествах Волшебного народа.

ИМЕНА И ХАРАКТЕРЫ БОГОВ ИЗ ПЛЕМЕН БОГИНИ ДАНУ

В завершение рассказа о приходе Племен богини Дану следует, пожалуй, дать краткие характеристики тем главным персонажам из этого народа богов, которые еще встретятся нам в дальнейшем. Лучший очерк такого рода из мне известных содержится в книге мистера Стэндиша ОТрэди «Критическая история Ирландии». В этой книге замечательным образом сочетаются истинная научность — а она была написана в 1881 г., когда критическое изучение кельтской мифологии только начиналось, — но и творческий подход, достойный истинного барда. Силой своего воображения ОТрэди наполняет мертвые формы прошлого, и едва ли сегодня необходимо принципиально корректировать воссозданные им портреты главных геро-в данного цикла, которыми я в последующем изложении воспользуюсь.

ДАГДА

Дагда был отцом и вождем Племен богини Дану. Ему и его поступкам присущ определенный элемент гигантизма. Во Второй битве при Маг-Туиред он одним ударом поражает целую кучу врагов, а его палица, когда он волочит ее по земле, оставляет след наподобие рва, разделяющей два королевства. В некоторых историях о нем присутствует элемент гротеска. Когда он навещал лагерь фоморов, те угостили его кашей, вылив ее в огромную яму, и он принялся есть ее ковшом, в котором без труда улеглись бы мужчина и женщина. Доев кашу, он выскреб тем же ковшом яму и отправил себе в глотку из-рядное количество земли и камней. Мы уже видели, что Дагда, как и прочие представители Племен богини Дану, хорошей музыкант и владеет чарами; его арфа прилетает к нему по воздуху по первому зову. «Стремление одушевлять предметы неодушевленные, — пишет О’Грэди, — присуще уже Гомеру, но особенно заметно в ирландских

легендах. Живое, яростное копье Луга; волшебный корабль Мананнана; поющий меч Конайре Мора; говорящий меч Кухулина; Камень Судьбы, кричащий от радости под ногой истинного короля; океанские волны, ревущие от гнева и скорби, когда король оказывается в опасности; воды реки, отступившие перед сражавшимися Кухулином и Фер Диадом, — это лишь немногие примеры такого рода». Позднейшая легенда рассказывает, как однажды, когда умер великий ученый, все книги Ирландии упали с полок на пол.

ЭНГУСОК

Энгус Ок (Энгус Юный), сын Дагды и Боанн (река Войн), был ирландским богом любви. Резиденция его располагалась предположительно в Нью-Грэйндж, на реке Войн. Над его головой всегда парили четыре прекрасные птицы, как говорили, его поцелуи, принявшие столь очаровательную форму, и, когда птицы пели, в сердцах юношей и дев зарождалась любовь. Однажды Энгус влюбился в девушку, которую увидел во сне. Он поведал причину своей тоски матери, Боанн, и та обыскала всю Ирландию, но не смогла найти эту девушку. Тогда на помощь призвали Дагду, но и тот не сумел ничего сделать, однако обратился к Бодбу Красному, королю Племен богини в Мунстере, — с ним мы встречаемся в сказании о детях Лира; он был искушен во всех таинствах и искусен в магии. Бодб отправился на поиски и через год объявил, что девушка из сна живет возле озера Лох-Бел-Драгон - Пасть Дракона.

Энгус с Бодбом пустились в путь и через три дня добрались до озера. Там по берегу прогуливались сто пятьдесят дев, связанные попарно золотыми цепочками, и одна была выше остальных на целую голову. «Вот она! — воскликнул Энгус. — Скажи, как ее имя». Бодб ответил, что ее имя — Каэр, она дочь Этала Анбуала, владыки Племен богини в Коннахте. Энгус пожалел, что у него не хватит сил унести девушку от ее спутниц, и Бодб посоветовал ему обратиться за помощью к Аилилю и Медб, смертным королю и королеве Коннахта. Дагда и Энгус отправляются во дворец Айлиля, который неделю пирует с ними, а затем спрашивает, зачем, собственно, они пришли. Узнав, в чем дело, Айлиль отвечает: «У нас нет власти над Этапом Анбуалом». Они просят у Этала руки его дочери для Энгуса, но Этал отказывает. Тогда Айлиль и Дагда, объединившись, нападают на Этала, и он оказывается в плену. На повторную просьбу он отвечает, что ничего не может сделать, «ибо Каэр могущественней, чем я». Он объясняет, что его дочь один год живет в облике девы, а другой — в облике лебедя, «и первого ноября вы увидите ее среди ста пятидесяти лебедей у озера Пасть Дракона».

Энгус приходит к озеру в назначенное время и обращается к деве: «Приди и поговори со мной!» — «Кто зовет меня?» — спрашивает Каэр. Энгус объясняет, кто он, и затем обнаруживает, что превратился в лебедя. Это — знак согласия, и он ныряет в озеро. Вскоре Энгус и Каэр вместе летят к чертогам на реке Войн, и пение их столь прекрасно, что все, кто слышит их, засыпает на три дня и три ночи.

Энгус — бог и покровитель красивых юношей и девушек. Диармайд, спутник Финна Мак Кумала и возлюбленный Грайне, о котором пойдет речь позднее, воспитывался вместе с Энгусом во дворце, на берегу Война. Когда дикий кабан Бен Булбана погубил прекрасного Диармай-да, Энгус его воскресил и унес в свои волшебные палаты, где они с тех пор и живут.

ЛЕН ИЗ КИЛЛАРНИ

С Бодбом Красным, братом Дагды, мы уже встречались. У него был золотых дел мастер по имени Лен, который, как объясняет ОТрэди, «дал имя озерам Килларни, некогда известным как Лоха-Лейн, Озера Лена Многих Молотов. Здесь, у воды, он трудился, окруженный радугами сверкающих брызг».

ЛУГ

О Луге мы уже рассказывали. Из всех кельтских божеств он наделен наиболее четкими солярными признаками; и, как нам известно, его почитали во всех кельтских землях на континенте. В повести о подвиге сыновей Турена сообщается, что Луг пришел к фоморам с запада. Брес, сын Балора, поднялся и сказал: «Странно, почему солнце сегодня восходит на западе, хотя обычно оно восходит на востоке». — «Лучше бы это было солнце», — сказали друиды. «Но что же это, если не солнце?» — спросил Брес. «Это сияющий лик Луга Длинная Рука», — отвечали ему.

От Луга и девы из племен Сыновей Миля Дейхтре родился Кухулин, самый прославленный герой во всем корпусе ирландских легенд; в истории его явно есть нечто от солярного мифа.

МИДИР ГОРДЫЙ

Мидир Гордый — сын Дагды. Его дворец находится в Бри-Лейт, или Слив-Каллари, в графстве Лонгфорд. В сказаниях он постоянно общается как с людьми, так и с народом богини Дану; он всегда величествен и прекрасен. Вот как описывается его явление королю Эохайду на холме Тары:

«Как-то однажды в ясный летний день поднялся Эохайд Айрем, король Тары, на возвышение крепости полюбоваться на Маг-Брег, что ярко сверкала оттенками всех цветов. Вдруг он увидел перед собой незнакомого воина. До плеч, покрытых пурпурным плащом, спускались его золотистые волосы. Светились его голубые глаза. В одной руке держал он пятиконечное копье, а в другой щит с белой шишкой и драгоценными камнями. Молчал Эохайд, ибо вечером ничего он не знал об этом воине, а утром ворота Тары еще не открывали».

ЛИР И МАНАННАН

Лир, как отмечает ОТрэди, «предстает перед нами в двух разных ипостасях. Первая — безграничная, безличная сущность, соизмеримая с морем; нечто вроде греческого Океана. Вторая — конкретное существо, незримо обитающее на Слив-Фуад» в графстве Армаг. В ирландских легендах о нем рассказывается не слишком много; черты морского божества перешли в основном к его сыну Мананнану.

Это один из самых популярных богов ирландской мифологии. Он — владыка моря; того самого моря, за которым или под которым предположительно располагалась Страна Вечной Юности, или Острова Мертвых; соответственно он сопровождал людей в эти земли. Мананнан — мастер миражей и иллюзий; ему принадлежит множество чудесных вещей — ладья под названием «Летящая по волнам», которая повинуется мысли того, кто сидит в ней, и движется без парусов и весел; конь Аонбарр, с равной легкостью перемещающийся по морю и суше, и меч по прозванию «Отвечающий», удар которого не выдерживает никакая броня. Белопенные волны называют Конями Мананнана, и Кухулину было запрещено прикасаться к ним — ведь солнце ежедневно умирает, садясь в западное море. Мананнан носил большой плащ, который, подобно бескрайней океанской глади, мог менять цвет; кроме того, он считался защитником Эрин, и рассказывают, что вторгавшиеся в Ирландию вражеские воины ночами слышали громовые шаги и хлопанье гигантского плаща — это рассерженный Мананнан ходил вокруг лагеря. С ирландского побережья можно, хотя смутно, различить остров Мэн; его-то и называли троном Мананнана, и имя свое он получил именно поэтому.

БОГИНЯ ДАНУ

Дану, главная богиня Племен, в ее честь названных, считалась «матерью богов Ирландии». Она была дочерью Даг-ды и так же, как он, связывалась с плодородием и благоденствием. Д'Арбуа де Жюбенвилль отождествлял ее с богиней Бригит, широко почитавшейся в Кельтике. Сыновьями Дану были Бриан, Иухар и Иухарба, реально представлявшие одно существо — обычная ирландская манера разбивать божественную сущность на триады. Имя Бриана, которому отводилась роль предводителя во всех похождениях братьев, происходит от более древнего «Бренос», и вмешательству бога кельты приписывали свои победы при Аллии и Дель-фах; римские и греческие историки ошибочно сочли, что это имя некого реального военачальника.

МОРРИГАН

У ирландцев существовала также весьма любопытная богиня Морриган, по-видимому воплощавшая в себе все пугающее и искаженное в мире сверхъестественного. Она любила разжигать войны и сама сражалась в битвах, в разных ужасающих обличиях, или, по своему обыкновению, кружила над войсками в виде ворона. Однажды она повстречала Кухулина и, притворившись смертной девушкой, предложила ему свою любовь. Он отверг ее, и после этого она долгое время преследовала его. Один раз, встретив его посреди реки, она обратилась в угря, а потом — в водоросли, стремясь поймать и утопить его. Но он ранил ее и победил, и с тех пор они стали друзьями. Накануне последней битвы Кухулина Морриган, чтобы предупредить его об опасности, разбила его колесницу.

ВОЛНА КЛИОДНЫ

Одно из самых любопытных преданий, связанных с ирландскими топонимами, посвящено месту под названием Tonn Cliodhna — «Волна Клиодны» на побережье у залива Глэндор в графстве Корк. Существует несколько сильно отличающихся друг от друга версий; в качестве единой основы можно, пожалуй, вычленить только то, что Клиодна, дева из Племен богини Дану, жила некогда в Стране Юности за морем, во владениях Мананнана. Как гласит один из вариантов легенды, она бежала оттуда вместе со смертным возлюбленным; когда они выбрались на южный берег Ирландии, ее спутник, Кайбан Вьющиеся Локоны, отправился охотиться, а она осталась и заснула под чудесную мелодию одного из музыкантов Мананнана. Ее подхватила огромная волна и отнесла обратно в Волшебную Страну, а друг ее остался в одиночестве. С тех пор это место называют Берег Волны Клиодны.

БОГИНЯ АЙНЕ

В связи с топонимами можно упомянуть также Айне, покровительницу Мунстера, которую до сих пор почитают жители этого графства. Она — дочь Овела, воспитанника Мананнана. Это в своем роде богиня любви, поскольку она постоянно воспламеняла людей страстью. Ею увлекся Айлиль Оллуйм, король Мунстера, и она убила его своими чарами, а через несколько сотен лет та же ситуация повторилась с другим смертным, который, однако, остался в живых, — неким Фитцджеральдом, и сыном их был знаменитый «мудрый граф». Многие знатные семейства Мунстера претендовали на прямое с ним родство. Имя богини до сих пор присутствует в названии Кнокайни («Холм Айне») неподалеку от Лох-Гур, в Мун-стере. Все Племена богини Дану в народном воображении — боги земли, непременно связанные с плодородием и изобилием. Об Айне мы узнаем не столько из произведений бардов, сколько из местного фольклора.

По просьбе сына, эрла Джеральда, она в одну ночь засеяла горохом весь Кнокайни. Ей поклонялись, а возможно, и теперь поклоняются крестьяне в канун дня середины лета — они привязывали к шестам пучки сена и соломы, поджигали, и они горели вокруг ее холма. После этого шесты вынимали и обходили с ними поля и пастбища, размахивая ими над посевами и скотом, чтобы следующий год оказался урожайным. Однажды, как сообщает Д. Фицджеральд, собиравший предания, посвященные этой богине, церемонию не провели из-за смерти одного из ее предполагавшихся участников. Однако в ту ночь люди видели больше факелов вокруг холма, чем бывало обычно, а возглавляла шествие сама Айне.

«В другой год на Холме довольно поздно задержались несколько девочек, которые любовались на факелы и играли. Внезапно появилась Айне, поблагодарила девочек за честь, ей оказанную, но попросила их отправляться по домам, поскольку они хотят холм себе. Она даже показала, кто такие эти они, — подозвав нескольких девочек к себе, она предложила им взглянуть в кольцо, и те увидели на холме множество незримых прежде существ».

«Здесь, — как замечает Альфред Натт в своем предисловии к изданию «Плавания Брана», — перед нами предстает древний ритуал, проводимый на месте, посвященном одной из древних могучих сил, за которым следят и в котором участвуют сами эти силы. Нигде, кроме как у гойделлов, не найти столь весомого подтверждения тождества обитателей Волшебной Страны с прежними божествами, которых люди на протяжении бессчетных веков пытались умилостивить с помощью обрядов и жертвоприношений, некогда жестоких и кровавых, а теперь превратившихся в простую имитацию».

СИНЕНД И ИСТОЧНИК МУДРОСТИ

Это уникальный в своем роде миф, который, объясняя название реки Шэннон, явно свидетельствует о почтении кельтов к поэтическому вдохновению и знанию и одновременно напоминает, что обретение их сопряжено с опасностями. Итак, однажды богиня Синенд, дочь Лода-на, сына Лира, отправилась к источнику, который находится «под морем», то есть в Стране Юности, а именно к Источнику Коннлы. «Это ключ, над которым растут девять лещин мудрости и вдохновения, девять кустов поэтического искусства, и в один час вырастают на них плоды и цветы, и распускаются листья, и затем они падают в источник все вместе, поднимая на водах царственную пурпурную зыбь». Какую ошибку допустила Синенд, придя к источнику, неизвестно, но разозленные воды вздыбились, подхватили ее и вынесли на берег Шэннона, где она и умерла, дав реке свое имя.

ПРИХОД СЫНОВЕЙ МИЛЯ

После Второй битвы при Маг-Туиред Племена богини спокойно правили в Ирландии, пока не явились Сыновья Миля. В ирландских легендах последние — уже вполне люди, однако род их, как и других завоевателей Ирландии, восходит к мифическому божественному предку. Миль, чье имя как имя божества фигурирует в кельтской надписи из Венгрии, оказывается сыном Биле. Биле, как и Балор, — это одно из имен бога смерти, или, что то же, бога подземного мира. Они пришли из «Испании», как обычно называли Страну Мертвых рациональные историки.

Произошло это так. Ит, дедушка Миля, жил в огромной башне, которую построил его отец Брегон. Однажды, ясным зимним днем, посмотрев с вершины ее на запад, он увидел вдалеке побережье Ирландии и решил отправиться в эту незнакомую землю. Он взошел на корабль с девяноста воинами и высадился в Коркадине, что на юго-западе. Здесь можно процитировать красивый и интересный пассаж из книги де Жюбенвилля «Ирландские мифы»

«Согласно неизвестному автору, которого цитирует Плутарх, умерший около 120 г. н. э., а также Прокопий, писавший в VI в. н. э., Страна Мертвых — это западная оконечность Великобритании, отделенная от восточной непреодолимой преградой. Предание сообщает, что на северном побережье Галлии обитают моряки, основное занятие которых — перевозить мертвецов с континента к последнему пристанищу на острове Британия. Пробужденные ночью таинственным шепотом, они встают и спускаются к берегу; там их уже ждут корабли, им не принадлежащие, и невидимые существа в них, под чьей тяжестью суда проседают в воду почти до планширов. Моряки всходят на борт, и одним ударом весла, согласно одному тексту, или за один час, согласно другому, они оказываются в назначенном месте, хотя на собственных их ладьях с парусами на путь до Британии им потребовались бы, как минимум, сутки. Незримые пассажиры высаживаются, и, когда разгруженные корабли поднимаются в воде, слышно, как некий голос объявляет имена вновь прибывших обитателей Страны Мертвых.

Всего один удар весла или, самое большее, один час длится полуночное путешествие мертвых из Галлии в место последнего упокоения. Поистине, некий таинственный закон ночью словно сжимает огромные пространства, разделяющие днем Царство Мертвых и Царство Живых. Тот же закон однажды, ясным зимним вечером, позволил Иту увидеть с башни Брегона в Стране Мертвых берега Ирландии, или земли живых. Произошло это зимой, ибо зима в определенном смысле родственна ночи; она тоже облегчает проход через границы, разделяющие мир смерти и мир жизни; как и ночь, зима придает жизни сходство со смертью и, по-видимому, уничтожает страшную бездну, их разделяющую».

Говорят, что в то время Ирландией правили три короля из Племен богини Дану, внуки Дагды. Звали их Мак Куил, Мак Кехт и Мак Грене, а жен их соответственно Банба, Фодла и Эриу. Здесь перед нами пример кельтской привычки разбивать божеств на триады. Каждая такая триада представляет одно существо, и мистическая его природа ясна, ведь Мак Грене означает Сын Солнца. В разные времена Ирландию называли именем каждой из трех богинь, но прижилось только имя третьей, и в дательном падеже, Эрин, оно и по сей день осталось поэтическим обозначением этой страны. Согласно Жюбенвил-лю, то, что Эриу — это жена Мак Грене, означает, что бог солнца, дня, жизни и знания взял в жены землю и правит ею.

Высадившись, Ит обнаружил, что король Племен богини, Нейд, только что пал в битве с фоморами и что три его сына находятся в крепости Айлеах, что в графстве Донегал, и занимаются там дележом наследства. Сперва они доброжелательно приветствовали Ита и попросили его помочь им. Ит высказывает свое мнение, но в конце речи его восхищение вновь открытой страной прорывается наружу. «Поступайте, — говорит он, — по справедливости, ибо земля, где вы живете, прекрасна, она богата плодами и медом, хлебом и рыбой, и умерен здесь и жар и холод». Из этого панегирика короли заключили, что Ит имеет виды на их владения, схватили его и предали смерти. Товарищи отыскали его тело и отвезли его обратно в «Испанию»; а дети Миля поклялись отомстить и приготовились завоевать Ирландию.

Предводителями их стали тридцать шесть вождей, каждый взошел со своей семьей и спутниками на особый корабль. В дороге погибло двое. Один из Сыновей Миля взобрался на мачту, чтобы поглядеть на побережье Ирландии, сорвался в море и утонул. Кроме того, в пути умерла Скейне, жена поэта Аморгена, сына Миля. Ее похоронили на берегу, и место назвали Инбер-Скейне; так называлась в древности река Кенмар в графстве Керри.

«Во вторник, первого мая, на семнадцатый лунный день прибыли в Ирландию Сыновья Миля. Партолон тоже высадился здесь первого мая, но в другой день недели и другой лунный день; и чума, уничтожившая его народ, тоже пришла первого мая. Первое мая посвящалось Бельтайну (одно из имен бога смерти), который давал людям жизнь и отнимал ее у них. И вот в день праздника в честь этого бога сыновья Миля начали завоевание Ирландии».

ПОЭТ АМОРГЕН

Говорят, что, когда Аморген впервые вступил на землю Ирландии, он произнес следующие таинственные стихи:

Я — ветер на море,

Я — волна в океане,

Я — грохот моря,

Я — бык семи схваток,

Я — ястреб на скале,

Я — капля росы,

Я — прекрасный цветок,

Я — свирепый вепрь,

Я — лосось в потоке,

Я — озеро на равнине,

Я — искусство мастера,

Я — слово знания,

Я — копье, что начинает битву,

Я — тот, кто возжигает в человеке пламя мысли,

Кто освещает собравшихся на вершине горы, если не я?

Кто сосчитает века луны, если не я?

Кто укажет место, где уходит на покой солнце, если не я?

Доктор Жюбенвилль замечает по этому поводу: «Данному произведению недостает стройности композиции; основополагающие и менее значительные идеи неразумно смешаны; но смысл, тем не менее, вполне ясен: поэт — это слово знания, он — тот, кто возжигает в человеке пламя мысли, и подобно тому, как знание неотделимо от предмета, существо поэта сливается с ветром и волнами, с дикими зверями и с оружием воина».

Аморгену также приписываются два других стихотворения, где он призывает на помощь землю Ирландии:

Я заклинаю землю Ирландии,

Сияющее, сияющее море,

Плодородный, плодородный холм,

Светлый, светлый лес!

Обильную реку, обильную водами!

Богатое рыбой озеро!

СУД АМОРГЕНА

Высадившись, Сыновья Миля проследовали к Таре, где их уже ждали три короля Племен богини Дану, и велели им оставить остров. Племена богини попросили три дня на раздумье, чтобы решить, покинут ли они остров и подчинятся Сыновьям Миля или станут сражаться. Ответить на их просьбу поручили Аморгену. Аморген произносит суждение, «первое суждение, которое прозвучало в Ирландии». Сыновья Миля не должны заставать своих врагов врасплох; пусть они удалятся от берега на расстояние, равное длине девяти волн, а затем вернутся; если после этого они победят народ Дану, земля по праву будет принадлежать им.

Сыновья Миля подчинились этому решению и взошли на корабли. Но не успели они отдалиться на сокраль-ное расстояние в девять волн, как туман и буря, вызванные чарами Племен бопщи Далу, скрыли побережье Ирландии от их глаз и их корабли заблудились в море. Желая проверить, естественная это буря или дело заклятий друидов, человек по имени Араннан взобрался на мачту, чтобы выяснить, дует там ветер или нет. Он свалился с качающейся мачты, но, падая, успел крикнуть: «Наверху ветра нет!» Аморген, который, будучи поэтом — то есть друидом, — во всех критических ситуациях оказывался господином положения, прочел заклинание, обращаясь к земле Эрин. Ветер утих, и мореходы, возрадовавшись, направились к берегу. Но один из вождей, Эбер Донн, впав в боевой раж, заговорил о том, как их войско предаст мечу всех обитателей Ирландии; буря немедленно поднялась снова, и многие из кораблей, включая и судно, на котором плыл Эбер Донн, затонули. Уцелевшие Сыновья Миля в конце концов добрались до берега и высадились в устье реки Войн.

ПОРАЖЕНИЕ ПЛЕМЕН БОГИНИ ДАНУ

Затем последовало сражение при Тайльтиу. Погибли три короля и королевы Племен и множество их народа, и дети Миля, последние из завоевателей Ирландии, захватили эту землю. Но Племена не ушли. Своими чарами они набросили на себя покров невидимости, который могли по желанию снять. С тех пор существуют две Ирландии, земная и «духовная», незримая. Племена богини живут в незримой Ирландии, которую поделил между ними великий владыка Дагда. Там, где человеческий глаз видит лишь зеленые холмы и валы, остатки разрушенных крепостей и гробниц, там высятся сказочные дворцы побежденных божеств; там они пируют под вечным солнцем, питаясь волшебной пищей и элем, что дают им вечную юность и неувядающую красоту; и иногда они выходят оттуда, и между ними и смертными вспыхивает любовь или война. Древние сказания описывают их как могучих и прекрасных героев. Но в позднейшие времена, по мере того как христианское влияние набирало силу, их стали представлять как некий Волшебный народ, народ сидов (то есть народ холмов — «ши» в современном ирландском); но все-таки они не исчезли, и по сей день Страна Юности и ее обитатели присутствуют в воображении ирландского крестьянина.

ЗНАЧЕНИЕ МИФА О ПЛЕМЕНАХ БОГИНИ ДАНУ

Все мифы, созданные первобытными племенами, симво-личны, и если мы разгадаем их значение, то получим бесценный ключ к душе, а иногда и к истории народа, у которого они возникли. Смысл мифа о Племенах богини Дану, хотя, конечно, до нас он дошел отнюдь не в своем первоначальном виде, совершенно ясен. Образ Племен богини свидетельствует о почтении кельтов к знанию, поэзии и художествам, а кроме того, несет в себе след древнейших представлений о божественной власти света. Победа разума над невежеством явлена нам в описании битвы народа Дану и Фир Болг — здесь невозможно ошибиться, особенно сопоставив тяжелое и тупое оружие Фир Болг с легкими и острыми копьями Племен богини. Опять же, их сражение со значительно более могучим и опасным врагом, фомора-ми, — это поединок сил света со злом более определенным, нежели олицетворяемое Фир Болг. Фоморы воплощают собой не просто тупость и невежество, но тиранию, жестокость и алчность — то есть скорее нравственную, нежели интеллектуальную ущербность.

ЗНАЧЕНИЕ МИФА О СЫНОВЬЯХ МИЛЯ

Предание о борьбе Племен богини Дану с Сыновьями Миля интерпретировать сложнее. Почему повелители света и красоты, наделенные всеми силами разума (о чем свидетельствует магия и колдовство), уступили людям и утратили свои владения, с таким трудом отвоеванные? Почему, как только на сцене появились Сыновья Миля, сила народа Дану настолько умалилась? Сыновья Миля отнюдь не принадлежали к силам тьмы, ими предводительствовал Аморген, чьим оружием были поэзия и мудрость. Их впоследствии почитали, и все знатные семейства Ирландии возводили к ним свой род. Неужели раздор вспыхнул в самом Царстве света? А если нет, то что в сознании ирландца послужило причиной возникновения мифа о вторжении Сыновей Миля и об их победе?

Единственное, что здесь можно предположить, — это что миф о Сыновьях Миля появился значительно позже, чем все прочие, во многом под влиянием христианства. Племена богини Дану правили страной, но они были языческие божества и не могли считаться родоначальниками христианской Ирландии. От них следовало как-то избавиться и заменить кем-то, кто бы вызывал меньше смущения. Так из «Испании» явились Сыновья Миля, наделенные теми же, но чуть более «очеловеченными» чертами. Но и с народом Дану обошлись весьма любезно. Одна его представительница удостоилась чести дать свое имя острову, жестокость одного из завоевателей по отношению к ним была наказана смертью, и, даже лишенные владычества над землей, они продолжают наслаждаться жизнью в волшебном мире, сделав его невидимым для смертных. Они уже не боги, но все еще больше чем люди, и нередко случается, что они покидают свою Волшебную Страну и приобщаются к христианскому учению, а затем и к небесному блаженству. Двумя примерами такого рода мы и завершим эту главу, посвященную ирландским мифам о завоеваниях.

Сперва — странная и прекрасная повесть о преображении детей Лира.

ДЕТИ ЛИРА

Лир из Племен богини — отец морского божества Ма-наннана, постоянно присутствующего в сказаниях цикла о Сыновьях Миля. Он взял в жены одну за другой двух сестер; вторая носила имя Айфе. Она была бездетна, но первая жена Лира оставила ему четверых детей: девочку по имени Фио-нуала и трех мальчиков. Лир так любил детей, что мачеха начала ревновать и решила от них избавиться. Следует, кстати, заметить, что Племена богини Дану, хотя не подвержены разрушительному действию времени и по природе бессмертны, могут, тем не менее, погибнуть или от рук сородичей, или даже от рук смертных.

Итак, Айфе отправилась к королю Бодбу Красному, взяв с собой четверых детей. Когда они добрались до уединенного места в окрестностях озера Дерривараг, в графстве Вестмит, она велела своим спутникам убить приемных сыновей и дочь. Они отказались. Тогда она попыталась сделать это сама; но, как говорит легенда, «женская натура взяла верх» и вместо того, чтобы убить детей, она превратила их в четырех белых лебедей и наложила на них следующее заклятие: триста лет они должны провести на озере Дерривараг, триста — на берегу Северного пролива, триста — на островах в океане. И после, «когда женщина с юга сойдется с мужчиной с севера», заклятие будет снято.

Когда дети не приехали во дворец Бодба, вина Айфе открылась и Бодб обратил ее «в воздушного демона». Она улетела, пронзительно крича, и больше о ней нет ни слова в этой повести. Но Лир и Бодб отыскали детей-лебедей и обнаружили, что те сохранили не только дар речи, но и умение, свойственное всему народу Дану, — умение творить чудесную музыку. Многие приходили на озеро Дерривараг послушать музыку и поговорить с лебедями, и долгое время в земле царили спокойствие и мир.

Но однажды четырем лебедям настал срок покинуть общество их настоящих сородичей и поселиться среди диких скал над вечно бушующим морем у северного побережья. Здесь они познали ужасы одиночества, холода и бурь. Им запрещено было возвращаться во внутренние земли, и перья их зимними ночами примерзали к камням, а ветра били и трепали их, когда они пытались взлететь. Фионуала пела так:

Жестока была к нам Айфе, Что колдовала над нами И отослала в море — Четырех лебедей белокрылых.

Наша купальня — океанская зыбь,

Заливы, укрытые алыми скалами;

Вместо меда за отцовским столом

Мы пьем воды соленого синего моря.

Три сына и дочь,

Живем мы в холодных расселинах скал.

Твердые камни, жестокие к смертным —

Нам так хочется плакать сегодня.

Фионуала, старшая из четверых, руководила всеми их начинаниями и нежно заботилась о младших, в морозные ночи укрывая их своими крыльями. Пришло наконец время третьего и последнего периода их изгнания, и они отправились к западному побережью Майо. Здесь им тоже пришлось испытать много тягот; но в эти земли пришли Сыновья Миля, и юный крестьянин по имени Эврик, живший на берегах залива Эррис, узнал, кто они, и подружился с ними. Лебеди поведали ему свою историю, и, очевидно, именно благодаря ему она дошла до нас. Когда срок их мучений подходил к концу, они решили отправиться к своему отцу Лиру, который жил на Холме Белого Поля, в Армаге, и посмотреть, как он живет. Так они и сделали; но, не зная, что случилось после прихода Сыновей Миля, они почти обезумели от горя, найдя лишь зеленые холмы, кусты утесника и крапиву там, где прежде — да и теперь, только они не могли его видеть — стоял дворец их отца. Нам дают понять, что детям Лира не суждено было увидеть дворец потому, что им предстояла судьба более высокая, нежели возвращение в Страну Юности.

На берегах залива Эррис они впервые услышали звон христианского колокола. Звук этот долетал до них из часовни, которую соорудил поселившийся там отшельник. Сперва лебеди изумились и испугались, услышав «высокий, густой звук», но потом прилетели к часовне и познакомились с отшельником; тот наставлял их в вере, и они вместе с ним пели мессы.

Случилось так, что принцесса Мунстера, Дейке («женщина с юга»), обручилась с королем Коннахта по имени Лайргнен и попросила у него в качестве свадебного дара четырех лебедей, молва о которых достигла и ее ушей. Король попросил у отшельника лебедей, но тот отказался отдать их, и тогда «человек с севера» схватил лебедей за серебряные цепочки, которыми связал их отшельник, и принес Дейке. Это было последнее их испытание. Когда они оказываются перед Дейке, происходит ужасное преображение. Оперение падает, и обнажаются отнюдь не лучезарные формы божеств из Племен богини Дану, но увядшие, дряхлые тела четырех седых стариков, согбенных под тяжестью возраста и лишений. Лайргнен в ужасе бежит, но отшельник готовится немедленно крестить их, ибо смерть неумолимо приближается к ним.

«Положите нас в одну могилу, — говорит Фионуала, — и положите Конна справа, а Фиахру — слева от меня, а Хуга у моей головы, ибо так это было, когда я зимними ночами грела их над морями...» Так и сделали, и они отправились на небеса; но говорят, что отшельник скорбел о них до скончания своих дней на земле.

Среди всех кельтских легенд нет, пожалуй, сказания более трогательного и прекрасного, чем эта повесть о детях Лира.

ПОВЕСТЬ ОБ ЭТНЕ

Воображение кельтских бардов всегда занимали такого рода легенды об обращениях, в которых язычество мирно уживалось с христианством. Та же идея воплощена в повести об Этне, которую мы сейчас расскажем.

Итак, у Мананнана Мак Лира была дочь, которую он отдал на воспитание принцу Энгусу из Племен богини Дану, сказочный дворец которого находился в Бруге-на-Бойне. Ныне это место называется Нью-Грэйндж. У управляющего Энгуса тоже была дочь, которую звали Этне и которая стала служанкой юной принцессы.

Этне выросла в очаровательную и милую девушку, но однажды открылось, что она ничего не ест, хотя все прочие, по обыкновению, питались волшебными свиньями Мананнана, которые, будучи съедены сегодня, назавтра снова оживали. Чтобы выяснить, в чем дело, призвали самого Мананнана, и тогда открылось следующее. Один из вождей, пришедший навестить Энгуса, был так поражен красотой девушки, что попытался овладеть ею силой. Это пробудило в чистой душе Этне нравственное чувство, присущее людям и незнакомое Племенам богини Дану. Как говорит легенда, «демон-хранитель» оставил ее и ангел истинного Бога занял его место. После того происшествия она полностью отказалась от пищи сидов, и Бог Сам чудесным образом кормил ее. Со временем, впрочем, Мананнан и Энгус, путешествовавшие на Восток, привели оттуда двух коров, у которых никогда не кончалось молоко, и поскольку считалось, что эти коровы — из Священной Земли, Этне с тех пор питалась этим молоком.

Все это случилось во времена Эремона, первого из Сыновей Миля, правившего всей Ирландией, современника царя Давида. Так что ко времени прихода святого Патрика Этне должно было быть около полутора тысяч лет. Дети из Племен богини Дану становились взрослыми, но дальше время уже не имело власти над ними.

И вот однажды в летний день принцесса, госпожа Этне, отправилась со всей свитой купаться в реке Войн. Одеваясь, Этне, к ужасу своему, обнаружила — и случай этот свидетельствует о явном вмешательстве Божественного провидения в ее судьбу, — что потеряла Покров Невидимости, изображенный здесь как некий волшебный талисман, который нужно носить на себе и который дает возможность войти в Волшебную Страну. Девушка не смогла найти дорогу ко дворцу Энгуса и скиталась по берегам реки, тщетно отыскивая своих подружек. Наконец она пришла к обнесенному стеной саду и, заглянув внутрь, увидела там странный каменный дом и человека в длинном коричневом одеянии. Человек этот был христианский монах, а дом — маленькая церквушка или часовня. Он пригласил ее зайти, и, когда она рассказала ему свою историю, он отвел ее к святому Патрику, который окончательно принял ее в семью человечества, даровав ей благодать крещения.

Далее следует удивительный патетический эпизод, открывающий нам ту нежность, почти сожаление, с которыми оглядывались на язычество первые ирландские христиане. Когда Этне однажды молилась в маленькой церкви на берегу реки Войн, она вдруг услышала как бы порыв ветра и, словно бы издалека, множество голосов, плачущих и зовущих ее. Это были ее родичи, которые продолжали ее искать. Девушка вскочила, чтобы ответить, но чувства с такой силой захлестнули ее, что она без чувств упала на пол. Вскоре Этне пришла в себя, но с тех пор смертельная болезнь поразила ее, и она вскоре умерла на руках у святого Патрика, который совершил над ней последние обряды и повелел, чтобы церковь с тех пор называлась Келл Этне — имя, которое в те времена наверняка и в самом деле носила какая-нибудь часовенка на берегах реки Войн.

ХРИСТИАНСТВО И ЯЗЫЧЕСТВО В ИРЛАНДИИ

В этих историях, равно как и во многих других, о которых мы здесь не упоминали, ясно прослеживается отношение первых христиан-кельтов к древним божествам, по крайней мере в Ирландии. Они полностью опровергают представление о том, что во времена обращения острова язычество здесь ассоциировалось с жестокостью и варварством, о которых народ вспоминал с ужасом и отвращением.





Copyright 2000-2017 Акиншин Петр

Все пожелания и предложения отправляйте на e-mail

404