Поиск по сайту:


 Locations of visitors to this page



Библейские сказания

ДАВИД И ГОЛИАФ

Молчит кифара за спиной, В руке поет праща. Не путать музыку с войной Давид нам завешал. Но если новый Голиаф Провозгласит шалом, Обиды давние поправ, Пропой ему псалом.

Рассказ о Давиде принадлежит иной легендарной традиции, чем сообщение о нем в предшествующей главе, где Давид выступает как музыкант. Во всяком случае, царь Саул, спрашивающий имя победителя Голиафа, не узнал в нем своего телохранителя и гусляра.

Глава интересна редкой для Библии сценой единоборства и описанием полного вооружения профессионального эгейского воина, сражающегося с легковооруженным израильским пастухом. Примечательно, что Яхве здесь не руководит Давидом, но Давид побеждает с именем Яхве.

Собрались филистимские воители и, двинувшись в Иудею, расположились станом между Сокохом и Азикой в Эфес-Дамиме1. Саул со своими воинами занял склон поросшего лесом холма. Так они стояли друг против друга на склонах холмов, разделенные долиной, пока от филистимлян не отделился могучий ратоборец по имени Голиаф. Один вид его внушил израильтянам ужас. Ведь был он ростом в шесть локтей и одну пядь, закован с ног до головы в медь. Голову его прикрывал бронзовый шлем. Туловище покрыто чешуйчатым панцирем весом в пять тысяч сиклей меди. Ноги защищены бронзовыми поножами2. С плеч у него свисал кидон3. Древко его копья напоминало веретено, наконечник же был из железа весом в шестьсот сиклей. Его щит держал оруженосец.

Спустившись в долину, откуда голос его был слышен, он обратился к израильтянам:

— Зачем вы явились сюда, рабы Саула? Разве вы ослепли и не видите, что перед вами не какой-нибудь израильтянин, а филистимлянин?! Попробуйте мою силу! Пусть кто-нибудь спустится ко мне. Если я одолею его, вы будете не Сауловыми, а нашими рабами. Если же он одолеет меня, мы будем служить ему.

Страх в стане Израиля был столь велик, что никто не отозвался на призыв филистимского ратоборца. А выходил он утром и вечером сорок дней подряд.

В войске Саула было трое братьев Давида. Сам же он в это время вернулся от Саула к отцу своему и пас овец и баранов в пустыне. Услышав, что воинство Саула отправилось на войну с филистимлянами, он оставил стадо сторожу и явился в израильский стан, чтобы отнести братьям сушеных зерен и десять хлебов, а тысяченачальнику Аве-ниру — десять кругов сыра и осведомиться у него о братьях своих.

Придя в стан и отдав Авениру сыры, юноша втесался в ряды воинов, рассуждавших о позоре, который навлек филистимский ратоборец на весь Израиль. Один из старцев, обращаясь к юным воинам, вопрошал их:

— Мужи вы или не мужи? Видите, как возгордился этот человек, а вы стоите с опущенными руками, как бабы! И даже выгоды собственной не блюдете! Только сегодня Саул обещал озолотить того, кто избавит Израиль от позора, выдать за храбреца свою дочь и ввести его и всю его семью в число тех, кто свободен от податей и находится на царском кормлении4.

Явившись к середине речи, Давид не понял, что надо сделать, чтобы получить эти невиданные блага. Только он заикнулся, чтобы об этом порасспросить, как его увидал старший брат Элиаб и заткнул ему ладонью рот. Вместо благодарности за заботу услышал Давид от брата хулу:

— Зачем ты сюда явился, мальчишка? Знаю я твое завистливое сердце! Отправляйся к своим баранам5!

Поняв, что Элиаб, не решаясь совершить подвиг, который может возвысить его самого и всю семью, не хочет, чтобы прославился он, Давид, юноша отправился прямо к Саулу, чтобы предложить ему свои услуги.

— А знаешь ли ты, с кем должен сражаться? — спросил Саул, выслушав юношу. — Ведь филистимлянин — ратоборец с малых лет, а ты — пастушок!

— Это верно, — кивнул Давид. — Я пасу мелкий скот отца моего. Но и мне приходилось сталкиваться с более сильным, чем я. Не раз на стадо нападали львы и медведи. И я не убегал! Не прятался, а выходил им навстречу и вырывал из их пасти ягненка! Я готов сразиться и с этим чужеземцем, и с каждым другим, кто поносит воинство живого Бога.

Эта речь, которую менее всего можно было бы ожидать от юноши, почти мальчика, настолько удивила Саула, что он сказал:

— Что ж! Иди! Да будет с тобою Бог!

Давид повернулся, чтобы идти, но царь его остановил:

— Сначала вооружись!

Оруженосцы Саула опоясали Давида мечом и хотели одеть на него доспехи, но он, скинув меч, сказал:

— Не привык я к такому оружию. Буду сражаться своим.

Он показал им пастушью пращу в виде палки с углублением для камня6.

С этими словами Давид отправился к ручью, где долго отбирал обтесанные водой голыши, взвешивая каждый на ладони. Набив ими торбу, ту самую, в которой принес сыры, он стал спускаться в долину.

Судя по тому, как развеселился филистимлянин, появление Давида не осталось незамеченным.

— Это ты! — сказал Голиаф, давясь от хохота. — Взгляните на него! Он принял меня за собаку и идет с палкой! Но я не кусаюсь! Я убиваю7.

Эти слова не испугали Давида. Он спустился еще ниже и остановился шагах в двадцати от Голиафа.

— Ага, струсил! — захохотал филистимлянин, поднимаясь вверх. — Подойди-ка ближе! Я разорву тебя на части и выброшу потроха на корм птицам и зверям.

Тогда-то Давид произнес речь, которую много лет спустя передавали все ее слышавшие своим сыновьям и внукам, а те — своим сыновьям и внукам:

— Вот ты идешь против меня с мечом, копьем и щитом, а я выступаю с именем Бога воинства израильского, которое ты, собака, поносил. Вот сейчас предаст тебя Бог в мои руки, чтобы я отсек твою голову и отдал ее и трупы других филистимлян птицам небесным и зверям земным. И все, кто будут свидетелями этого, поймут, что спасение не в мече и копье, а в Боге.

Сказав это, Давид неторопливо снял с плеч торбу, достал оттуда камень, вложил его в пращу и, занеся за спину, швырнул что было сил. Камень врезался в место, не защищенное медью, в лоб. Гремя доспехами, упал Голиаф на землю вниз лицом.

Подойдя к павшему, Давид вынул из его ножен меч и отсек им голову, которая покатилась вниз по склону горы. Видя это, филистимляне бросились врассыпную. Израильтяне же гнали их до ворот городов. И заполнилось все пространство от Эфес-Дамима до Экрона их трупами.

Тем временем Давид сдирал с Голиафа доспехи, а отыскав его голову, снял и шлем. Взяв все это в одну руку, а голову Голиафа за волосы в другую, он отправился в стан.

— Как зовут этого молодца? — спросил Саул военачальника Авенира.

— Это пастушок Давид! — ответил он.

— Да! Я Давид, сын твоего раба Иессея из Вифлеема, — подтвердил юноша, помахивая головой Голиафа.

Свидетелем подвига Давида был сын Саула Ионафан, возлюбивший его, как свою собственную душу. И снял Ионафан с себя одеяние и все свое вооружение от меча и лука до защитного опоясания и отдал Давиду. Саул же поставил Давида над войском. И было это приятно не только всему народу, но и царским слугам. Во время возвращения победившего воинства выходили из городов Израиля женщины, чтобы встретить Саула пением и плясками. И возглашали они: «Саул поразил тысячи, а Давид — десятки тысяч»

Очень досадно было это слышать Саулу, и он сказал в сердцах: «За мною числят тысячи, за ним — десятки тысяч! Недалеко до того, что ему отдадут и царскую власть».

И стал Давид внушать Саулу подозрение.

1 Сокох и Азика, судя по надписи на черепке из Лахиши, находились в 10 км к западу от Вифлеема, города Давида. Эфес-Дамим отождествляют с упомянутой в другом месте Долиной теребинта, идентифицируя ее с современной Вади ес-Сант.

2 Это уникальное в Библии упоминание поножей, части доспехов эгейского воина, о которых известно из «Илиады».

3 Кидон — оружие, ранее ошибочно переводившееся как «копье» или «дротик». Судя по тексту из Кумрана, это вид меча.

4 Еврейское слово «хопши» («свободен») соответствует аккадскому «хупшу», обозначающему категорию лиц, свободных от налогов и находящихся на кормлении у царя. Это учтено в нашем изложении.

5 Отношения Давида с его братьями следуют фольклорной схеме, представленной в рассказе об Иосифе и его братьях. Младший брат, вопреки его бесправному положению по закону, оказывается счастливчиком (сравните с Иванушкой-дурачком).

6 Несмотря на явную тенденцию подтвердить описанием вооружения Давида последующие слова «спасение не в копье и в мече, а в Боге», контраст между вооружением Давида и Голиафа отражает историческую реальность. Израильтяне не обладали гоплитским вооружением и не имели возможности его производить благодаря монополии филистимлян на железо.

7 Обмен речами, позорящими противника, — обычная практика и гомеровских поединков.





Copyright 2000-2017 Акиншин Петр

Все пожелания и предложения отправляйте на e-mail

404